Часть вторая
На стыке бизнеса, дипломатии и пиара
Когда Черномырдин пытался урегулировать косовский кризис, только начиная осваивать новое для себя амплуа дипломата, а страна переживала кризис системы власти, инфляцию, очередное повышение цен на алкоголь, а также новый скандал по поводу мирного договора с Японией, мне почему-то вспомнился Витте. Возможно, в трудный для страны час было справедливо обратиться к примеру наших великих людей, которые, в еще более трудных условиях, сумели преодолеть аналогичные препятствия.
Между Витте и Черномырдиным есть много общего. Хозяйственники, пришедшие к управлению государством, они на закате карьеры были брошены властью на закрытие дипломатических амбразур.
Личность первого русского премьера, Сергея Юльевича Витте, творца винной монополии, золотого стандарта и железнодорожного бума – во многом легендарна. Именно при Витте были созданы предпосылки русского экономического чуда. Глубокий профессионализм Витте, его новаторство в областях монетарного и тарифного регулирования, смелые взгляды на перспективы индустриального развития и транспорта, твердость в достижении конечной цели, способность принимать гибкие неординарные решения и, самое главное, нести за них всю полноту ответственности – эти качества, помноженные на обширные связи в мире воротил финансового мира, - стали залогом успеха его на дипломатическом поприще. Именно Витте смог в тяжелейших международных условиях заключить выгодные для России тарифный договор с Германией и Портсмутский мир с Японией. Т.е. решить проблемы, которые оказались не по зубам традиционной дипломатии.
Что же отличало Витте, этого высокого и в меру упитанного «русского медведя», от большинства деятелей той эпохи, прежде всего на дипломатическом поприще? Начиная скромным чиновником на коммерческой железной дороге, он возвыситься до положения второго лица в государстве. Его всегда отличало прекрасное знание своего дела, умение быстро оценивать ситуацию и ориентироваться в ней, точная расстановка целей и акцентов, железная воля в их достижении. Дисциплинированный, выдержанный, он был слишком прямолинеен и беспощаден во всем, что касалось вверенных ему обязанностей, чем нажил себе немало недругов. Он смел твердо говорить нет, не взирая на лица и чины, и все, кто пытался плыть наперекор его предостережениям, имели в последствии немало поводов в этом раскаяться. Но его широкий практический опыт, кругозор, связи в финансово-промышленных кругах, аналитический ум, а также пресловутая способность делать деньги из ничего, когда они были реально необходимы, а в казне шаром покати, требовались при любом режиме.
О его способности убеждать ходили легенды. «Витте - это гипнотизер, - говаривали его враги, - стоит ему только заговорить в Государственном Совете или еще в каком-нибудь собрании, как большинство, даже самые недоброжелатели склоняются на его сторону». По роду занятий Витте на каждом шагу приходилось сталкиваться с невидимой, но тем не менее определяющей все человеческие отношения материей - деньгами. Ведь задачей любого финансиста для обеспечения процветания своего дела, своей страны является обеспечение притока свободного капитала в это предприятие. Добыть этот капитал можно разными способами, только известно, что, если в одном месте прибудет, в другом убывает. Но финансист - это не разбойник на большой дороге, требующий взамен жизни - кошелек. Его задача - заставить отдать эти деньги добровольно. А убедить сделать это можно только через совершенное владение искусством переговоров.
Из воспоминаний и писем графа следует, что тот готовился к этой битве основательно. Ведь Россия фактически проиграла войну. Пал Артур, ВС отброшены до Харбина, эскадры в большей и лучшей своей части лежали на дне. Говоря о теории ведения Витте переговоров, пункт первый его плана состоял в реальном знании состояния внутриполитического положения страны и ее экономики, исходя из этого, возможности дальнейшего для России продолжения войны, какие выгоды она может получить от ее ожидаемого «победоносного» завершения.
В ходе выяснения этих обстоятельств Витте встречался с многими ведущими деятелями империи. Оказалось, что финансовая система стояла на грани катастрофы: выдержать дальнейшие боевые действия страна могла лишь отказавшись от золотого стандарта. Количество денежной массы в обращении возросло на 1200 млн. руб. Под влиянием поражений общественное мнение пребывало в глубоком шоке, но в скором времени недовольство грозило даже опрокинуть трон. Окончательной победы в войне с «миром в Токио» не предвиделось. Требовался год боевых действий, чтобы вытеснить японцев из Манчжурии и Корее, но отсутствие флота сводило бы эти успехи на нет. Но и для достижения «приемлемых условий для начала переговоров» по расчетам , «если все пойдет хорошо и наши войска избегнут неудач» требовался год времени, 1 млрд. руб. Затрат и положить 200 тысяч человек убитыми и ранеными. С точки зрения здравого смысла, продолжать войну было просто глупо, но царизм боясь унижения за столом переговоров упорно стоял за продолжение войны.
Не лучше дело обстояло и с внешнеполитической обстановкой. Мировое общественное мнение было настроено против России, этого агрессора, попирающего права малых государств, тюрьмы народов, протянувшей свои лапы в Азию. Так, не без подачи японских и британских секретных агентов, кричала на всех перекрестках демократическая пресса. Маленькая Япония ведет неравную схватку с огромной Россией, защищая свою независимость, территориальную целостность, а также право народов Азии на самоопределение и свободу. Витте констатировал, что борьба за общественное мнение (и не только за рубежом, но и внутри страны), равно как и борьба за симпатии мировых финансовых кругов была проиграна. Россия упустила возможность, в отличие от Японии, заключить перед войной или в самом ее начале займы на относительно выгодных условиях. Поражение в войне, революция привели к потере доверия воротил финансового мира к империи. Кабальные условия для будущих займов, это полбеды. Беда была в том, что все денежные потоки устремились в страну Восходящего солнца, обеспечив ей тем самым предпосылки для победоносного завершения войны.
Следующим пунктом следовало уяснение, кому была выгодна сия война. Если для России будущий граф никаких выгод не видел, так как война вела только к ее ослаблению, то от ослабления России просматривались прямые выгоды вечному историческому ее противнику Великобритании. Ведь именно ВБ нашла на задворках цивилизации униженную, растоптанную Японию, хоть и относительно просвещенную и сохранившую в относительно нетронутом виде свой суверенитет. Японию, которую державы континентального союза заставили отказаться от приобретений, сделанных в ходе войны с Китаем. На британские кредиты Япония сумела закупить десятки современнейших кораблей, создав один из мощнейших флотов в мире, перевооружить и переобучить армию, создать промышленную базу, необходимую для обеспечения такой мах. И здесь задачи Витте было убедить правительства мировых держав, что выгоды полученные от дальнейшего ослабления России не перекроют издержек, если в стране произойдет революция, а также создать предпосылки для заключения «мира» с самим спонсором - ВБ.
Конечно, одним из основных пунктов было - добиться приемлемых условий мира, не унизительных для статуса великой державы. Здесь Витте играл с трех фронтов: во-первых, он вытребовал у Государя относительную свободу действий и маневра, что в частности выражалось в согласии на уступку Сахалина, во-вторых, уяснив, на какие скрытые резервы будет опираться Япония при проведении переговоров, постараться, если не перетянуть на свою сторону, то нейтрализовать действие тех сил, о которых говорилось выше, в-третьих, опираясь на умение ведения переговоров, добиться от японской стороны подписания мира, не унижающего Россию.
Японцы, как обычно в таких случаях и бывает, совершили серьезную ошибку. Посылая делегацию в Портсмут, они почивали на лаврах достигнутой победы, будучи уверенными, что Россия ничего не сможет изменить. На фронтах перемен не предвиделось, общественное мнение на стороне Японии. Может быть, обычный дипломат и не сумел бы. Но оные, следуя инстинкту самосохранения, дрожа за свою карьеру, не умея брать на себя ответственность, забились по щелям, сказываясь то больными, то старыми, то задавленными проблемами. Из всех крупных государственных деятелей, примечательно, только Витте сам добровольно предложил свою кандидатуру на пост главы российской делегации, и Николаю за неимением альтернатив пришлось утвердить в этом качестве опального министра.
О чем говорили эти два замечательных человека, давно и хорошо знавшие друг о друге все, более десяти лет трудившиеся рука об руку. Дневники и документы эпохи доносят до нас лишь крупицы сведений. Но стоит предположить, что Витте доказывал Государю, что заключение подлинного мира, невозможно без широких преобразований как внутри, так и в международных сношениях. Известны доподлинно только два обстоятельства, сомнения Государя, желавшего побыстрее покончить с войной без унижения достоинства России, и его согласие на уступку в крайнем случае территории Сахалина. Из сказанного следует, что Витте готовился к генеральному сражению за столом переговоров, шанс благоприятного исхода которых для России был не так уж высок. И именно это сражение и должно было определить исход войны. Здесь мы видим пример того, как порой одному человеку своими действиями удается влиять на ход истории. И сейчас я хотела бы рассказать о тактике, примененной Витте перед переговорами и на них.
Путь бывшего министра финансов лежал в Портсмут практически через всю Европу. Он посетил Германию и Францию, где встречался с представителями правительственных, деловых кругов этих стран, а также, что было удивительно и неординарно, с журналистами. В Германии он говорил о традиционном союзе двух стран, о его влиянии на стабильность в Европе, подчеркивал, что Россия уже более ста пятидесяти лет со времен Фридриха живет с Германией в мире и согласии, возносил роль императора-миротворца Вильгельма П при разрешении мировых споров и поддержания благожелательной к России международной обстановки в ходе последней войны. Это, равно как и туманные обещания того, что в случае заключения мира и обещанного самодержцем возвращения Витте к активной политической жизни германскому импорту промышленной продукции будут сделаны дополнительные льготы, было воспринято немцами с большим энтузиазмом.
Во Франции Витте развернул шумную кампанию в прессе. Левые, пришедшие в то время к власти, проводили не совсем дружественную политику по отношению к России. Здесь, как и потом в Америке, Витте убедительно доказывал, что Россия не желает войн и аннексий, что не мы нападали первыми, наоборот Россия - жертва агрессии коварного противника. Что цели, которые мы преследовали в Китае, являлись сугубо мирными. Все эти постулаты базировались на железных фактах и логике. И общественное мнение стало немного более благожелательным к России. Но оставались ряд вопросов к политическому режиму, с которым так боролась наша политэмиграция. Острее всего стоял национальный вопрос. На упрек одного журналиста в том, что он, Витте, является гонителем евреев, министр только развел руками, сказав, что у него самого жена - еврейка. На следующий день сие заявление облетело первые полосы европейских газет.
Люди, давно знавшие Витте, замечали разительные перемены в его облике: замкнутый, нелюдимый, он вдруг стал открытым, улыбающимся, жизнерадостным, исполненным энергией и энтузиазма. Этот огромный русский медведь не уставал повторять, что он едет в Портсмут заключить мир, такой мир, чтобы он был выгоден обоим сторонам и создавал базу для продолжения сотрудничества. Что продолжение кровопролития бессмысленно, хотя Россия ничуть не проиграла и готова в случае неудачи переговоров к новым военным действиям. Он считал, что соображения и выгоды дружбы должны перевесить слепой милитаризм, и мир будет заключен, для чего обещал приложить все силы.
Витте вел уже не переговоры, а кампанию с целью заключения мира. Ради этой цели он не брезговал никакими средствами. Создавалось порой впечатление будто он баллотируется в президенты. Он посещал предприятия, читал лекции, беседовал с журналистами, даже совершал немыслимое. Например, его интервью с журналистом Гордоном было передано с середины Атлантики по беспроволочному телеграфу. Это считалось страшно дорогим и почти невозможным технически удовольствием, но Витте сумел все это организовать. Или, едучи в Америке на поезде, он замечает ряд интересных нововведений в конструкции составов и организации работы и просит машиниста подробно ему обо всем рассказать, а после на перроне прилюдно жмет руку каждому чумазому кочегару, а машиниста, как старого друга, троекратно целует по-русски. Он посещает кварталы русских эмигрантов, еврейского происхождения. Здесь он, русский барин, как настоящий демократ, берет на руки ребенка и целует его. Можно еще много приводить поучительных примеров, скажу лишь, что подобные действия сделали его самым популярнейшим за границей российским политиком, обеспечили ему симпатии рядовых граждан западных стран при проведении столь ответственных переговоров, создали базу для апелляции к их поддержке.
Будучи почти два десятилетия министром финансов великой империи, Витте имел огромные связи и влияние в международных финансовых кругах. Эти связи он использовал при переговорах с финансовыми воротилами о заключении крупного займа. От них он узнал, что японцы отчаянно нуждаются в деньгах для продолжения войны и что западные банкиры по всей вероятности их выделят. Японии был нужен почти миллиард долларов золотом. Витте сумел оценить обстановку и предложил идею заключения займа на фантастическую по тем временам сумму, более чем в три раза превосходившую затребованную японцами. Эти деньги были нужны России для политической стабилизации и обеспечения дальнейшего поступательного развития экономики. Условия и гарантии показались банкирам столь соблазнительными, что они решили предпочесть русский вариант бесперспективным вливаниям в японский милитаризм. Поэтому, когда Япония, решив окончательно сорвать переговорный процесс, начала переговоры о заключении нового военного международного займа, то получила вежливый, но категоричный отказ.
Таким образом, мы видим, что Витте еще до начала проведения переговоров перекрыл Японии пути к отступлению: он расположил общественное мнение и правительства западных стран к своей стране, умело довел до их понимания позицию России в конфликте, а также ему удалось перекрыть японцам финансовый кран. Теперь все зависело от его умения лавировать на переговорах, причем японская сторона абсолютно не учла то обстоятельство, что перед ней сидит не классический дипломат, а крупный финансист, известный специалист по выколачиванию инвестиций, что наложило отпечаток на его тактику переговоров.
Итак Витте удалось вывести Россию из международной изоляции, то есть сделать то, на что дипломатии Горчакова потребовалось двадцать лет. Больше всего его беспокоила возможность повторения прецедента создания на Дальнем Востоке подобия крымской системы, связанной с нейтрализацией русских укреплений на берегу Японского моря. И первый удар был нанесен им еще до начала переговоров, когда в беседе с Рузвельтом он узнал, что среди требований делегации Комуры имеется пункт о нейтрализации Владивостока. Витте убеждает американского президента похлопотать перед японской стороной о снятии этого положения и преуспел, ибо в окончательные требования противной стороны этот вопрос не вошел.
На переговорах он занял очень странную с точки зрения общей дипломатической практики позицию. Он не стал выдвигать контрпредложений, лишь заявил, что его страна желает мира, что он внимательно рассмотрит японские условия, что в багаже у российской делегации есть немало предложений, которые обязательно заинтересуют японцев, и, когда обе стороны найдут общую позицию, а, по его мнению, они не могут этого не сделать, и к обоюдному удовлетворению согласуют все спорные вопросы, создав базу для дальнейшего сотрудничества, он уверен, что долгожданный мир будет заключен. Не так ли? - спросил он главу японской делегации и оба обменялись крепким рукопожатием. Данное «приветствие» называется паритетом, то есть соглашением, которое подводит партнера по переговорам к мысли о том, что в конце переговорного процесса обязательно будет подписан договор. Если противная сторона и в таком случае захочет улизнуть от заключения контракта, то ей всегда можно потом будет напомнить, что она дала обещание.
Как говорил современник Витте Д. Морган: «Каждое человеческое действие имеет две причины, одну, что красиво звучит, и вторую, настоящую.» И первоочередной задачей Витте было показать миру, что за пустой говорильней о правах азиатских народов, об отпоре российскому милитаризму, о поддержке корейцев и китайцев в их борьбе за независимость и территориальную целостность и пр. благородных целях войны, стоят старые споры о сферах влияния, территориях, с одной стороны, и домогательства репараций, с другой. В беседе с журналистами по поводу первого дня работы конференции Витте организовал утечку информации, подробно пересказав требования японцев. Публикация этих материалов привела мировую общественность в состояние шока, уж слишком разительным был контраст по отношению к тому, что японцы декларировали все время. Комура в ярости потребовал от Витте больше не общаться с прессой и ограничиваться лишь совместными заявлениями. Он не пытался делать опровержений и вообще вел себя довольно замкнуто. Отказ от гласности переговоров, чего, активно намекал Витте, хотела Россия, но не желала японская сторона, лишь усилил симпатии к россиянам и ослабил позиции японцев, которых все стали упрекать в лицемерии.
Говоря о тактике ведения столь сложных переговоров, следует отметить, что Витте не стал с самого начала зациклиться на самых трудных вопросах, о деньгах и территориях, что с самого начала ставило бы переговоры на грань срыва. Он один за другим улаживал менее значимые вопросы, не имевшие столь принципиального значения. И здесь хотелось бы поговорить о проблеме контроля. Создавалось впечатление, что Витте как бы манипулировал японской делегацией. Он уступал по важным пунктам, но в тех, что считал принципиальными - стоял до конца. Так было в вопросе о языке конференции: Витте наотрез отказался вести переговоры на английском, и Комура вынужден был согласиться. Витте настоял, чтобы обсуждение шло по пунктам, представленным в японском меморандуме, а не по основным проблемам, которые, как им и полагалось, стояли в самом конце. Эти вынужденные уступки в самом начале переговоров немного деморализовали японскую делегацию. «Вы ведете себя, будто Вы здесь победитель.» - возмутился Комура. «Здесь нет победителей, а потому и нет побежденных», - отпарировал Витте, таким образом он задал тон конференции: обе делегации разговаривали на равных, что было само по себе большим достижением после Цусимы и Мукдена. Витте не стал бряцать оружием, ограничившись заявлением, что русскую армию никто так и не победил, и что стратегические условия после завершения строительства Крутобайкальского участка ж.д. изменились.
Следует заметить, что на конференции Витте и его делегация принимали основные решения, не советуясь с центром, поражая японскую делегацию широтой полномочий. Так, например, было с согласием принять за основу дальнейших переговоров японские требования, и ответом на каждое из них. Признавая их приемлемыми, Витте тут же делал ряд оговорок, ссылок на интересы государства, национальную гордость, международный обычай и право, и японская сторона вдруг обнаруживала, что суть каждого требования переворачивается верх дном. Витте особенно не спорил, его тактика была все внимательно выслушать, задать кучу вопросов, переспрашивать, заставляя японцев более конкретизировать позицию, и, выявив в ней внутренние несоответствия и натяжки, вновь переспросить, заставляя противную сторону еще дальше путаться в аргументах. Самому же Витте была присуща железная логика. И в конечном итоге ему удалось поставить вопрос ребром, оголив два пункта противоречий: деньги и территории. Японская делегация пошла в очередной раз на уступку, предложив отдать Японии юг Сахалина, а за север выплатить более миллиарда руб. компенсации. После долгого торга Витте невинно поставил вопрос: «Значит, если Россия уступит весь Сахалин, денежный вопрос отпадает?» На что Комура сказал, что сей вариант неприемлем, ибо его стране нужны и деньги и территории. На следующий день Витте, якобы с горя от того, что когда все вопросы будто бы урегулированы, а Япония хочет контрибуции, вновь организовал утечку информации, поведав сие журналистам, и на передовицах мировых средств массовой информации появились заголовки, что Япония будет продолжать войну только ради денег. Оказавшись под столь мощным давлением, японцы вынуждены были снять вопрос о компенсации, а Витте согласился на уступку южного Сахалина: мир был достигнут.
Для достижения мира Витте использовал ряд приемов, которые потом стали классикой ведения переговоров. Он совместил экономическую, правовую, дипломатическую, политическую, регионоведческую составляющие при активной работе по связям с общественностью для решения вопроса достижения мира. В тоже время он использовал ряд переговорных приемов, характерных для бизнеса. В своей работе мы не касались той важности, которые Витте придавал ананербе, науке манипуляции и воздействии на подсознание посредством жестов. Мы лишь кратко упомянули о том внимании, которое Витте уделял проблеме формирования как собственного, так и государственного имиджа в различных сферах. Мы не стали подробно разбирать различные типы закрытия партнера, т.е. заставлять его выражать свои истинные суждения и соглашаться с точкой зрения оппонента. Мы надеемся, что наша статья прольет свет на ранее неисследованные в должной мере страницы русско-японских отношений и поможет дипломатам новой формации полнее оценить бизнес и пиар - приемы в переговорах.
Анатолий Баташев, политолог
|
