Вето раздора
Война в Ираке может послужить катализатором давно назревших перемен в международных институтах
Мне довольно часто приходится бывать в Вашингтоне по рабочим делам. Всегда приятно воспользоваться возможностью посетить бывший «родной город», встретиться со старыми
друзьями и поговорить с интересными людьми на злободневные темы. В апреле 2002 года меня пригласили выступить на встрече в конгрессе США, организованной несколькими
конгрессменами - активными сторонниками улучшения американо-российских отношений. Месяцем позже должна была состояться встреча в Москве президентов Буша и Путина, и
предполагалось, что наша дискуссия даст некоторые рекомендации для этого саммита. Я посетил государственный департамент США, где беседовал с высокопоставленным
чиновником и моим старым другом, которого считаю одним из лучших специалистов в области стратегического мышления в американской администрации. Эта беседа оказалась
весьма откровенной, и ее содержание заслуживает рассмотрения и комментирования в свете международных событий последних месяцев, недель и дней.
Дилемма для азиатских диктаторов
Важнейшая проблема правительств арабского мира - как избавиться от нежизнеспособных экономической и политической систем. Весь регион управляется правительствами, не
имеющими политической легитимности в глазах все более неспокойного населения. Авторитарные режимы, не считающие нужным регулярно обращаться к народу за одобрением
своей политики и действий, проявили неспособность откликаться на нужды масс. Они неумело управляют экономикой и столкнулись с демографическими проблемами, груз
которых может привести в ближайшие годы к огромной социальной напряженности. Самые высокие в мире темпы роста народонаселения, тяжелое положение аграрного и
промышленного комплексов, контролируемых в основном государством, и, за редкими исключениями, неоправданно высокая зависимость от нефти свели весь регион до положения
бензозаправочной станции мировой экономики. Даже в некоторых «либеральных» странах Персидского залива молодежь страдает от глубокой неудовлетворенности, проистекающей из
отсутствия возможностей найти работу, и того паралича, что порождается слишком централизованными режимами, где ни одно важное решение не принимается без одобрения главы
государства, представляющего собой чаще всего престарелого и больного правителя, отрешенного от повседневных забот своих подданных. Доход на душу населения в
Саудовской Аравии пару десятилетий назад достигал западноевропейского уровня. Сейчас он ниже, чем во многих странах развивающегося мира. Это красноречивое свидетельство десятилетий плохого правления.
В ближайшие годы этим режимам предстоит в основном выбрать одно из двух решений.
Первое - постепенно внедрять экономические и политические реформы, чтобы дать возможность угнетенному населению активно участвовать в создании институтов современного демократического государства, основывающегося на законе и уважении прав гражданина и человека и, конечно же, дающего право голоса женщинам. Это право признано Всеобщей декларацией прав человека,но оно игнорируется в большинстве из этих стран.
Второе - прибегнуть ко все более жестким формам репрессий в сочетании с подкупом (или без него), при том что доходы от нефти будут по-прежнему субсидировать систему социальной безопасности, которая обеспечивает людям еду и кров, но не дает им сознания совладельца и участника строительства нации. С точки зрения американской администрации в первом сценарии нет ничего плохого, поскольку он в основном предусматривает плавную и мирную модернизацию политических режимов, в настоящее время неработоспособных. Проблемы скорее возникают со вторым сценарием, последствия которого могут отразиться на всем мире. Об этом свидетельствует и тот факт, что 15 из 19 угонщиков самолетов, виновных
в событиях 11 сентября, были выходцами из Саудовской Аравии, сердитыми молодыми людьми, не способными направить свою энергию на созидательные цели.
А судьи кто?
В условиях глобализации и повсеместно нарастающих темпов социальных перемен такие страны, как Соединенные Штаты, уже не могут более занимать позицию безразличного
наблюдателя. Прошли те времена, когда мировое сообщество могло спокойно не замечать деспотизм репрессивных режимов. Многие из этих режимов могут быть фанатично антизападными, обладать достаточными ресурсами для доступа к новейшим технологиям и вооружениям и таким образом представлять угрозу для безопасности всего мира. Все это подсказывает, что необходимо укреплять механизмы международного взаимодействия. Действительно, одно из направлений критики, исходящей из лагеря «просвещенных» антиглобалистов, и заслуживающее наибольшего внимания, считает, что идущий процесс глобализации не сопровождается соответствующим прогрессом в создании структуры международных институтов для поддержки и укрепления положительного потенциала этого
процесса.
Мировая экономика не является высшей инстанцией - не существует надежного деполитизированного механизма для разрешения финансовых кризисов. Выручит ли МВФ ту
или иную страну в момент развала ее финансов или нет, определяется не прозрачными правилами, согласованными международным сообществом, а, скорее, рядом других факторов, в частности тем, считают ли крупнейшие инвесторы МВФ данную страну стратегическим союзником, заслуживающим поддержки. Не существует органа, который был бы уполномочен
придать юридическое оформление благородным принципам, воплощенным во Всеобщей декларации прав человека. По мнению государственного департамента США, существуют 44
государства, обладающие потенциалом для производства ядерного оружия: расползание военных ядерных технологий служит еще одним примером неудач всемирных организаций.
Не существует глобальной организации по охране окружающей среды; политика в этой области представляет собой разрозненные подходы с элементами больших надежд,
международного сотрудничества и добровольных мер. Отсутствие органа, обладающего юрисдикцией над окружающей средой всего земного шара и соответствующими легитимными полномочиями по обеспечению правопорядка, означает, что международное сообщество фактически отказалось от контроля над окружающей средой, полагаясь на волю случая и благие намерения немногих государств.
Проблема состоит в том, что структура нынешней международной системы глубоко дефектна. Совет Безопасности непредставителен и недемократичен. Непредставителен потому, что обсуждение, предшествующее принятию второй (ставшей знаменитой) резолюции по Ираку, не придавало значения мнению индийцев и бразильцев, составляющих пятую часть
населения земного шара, и, напротив, очень большое - мнению Гвинеи, весьма маленькой африканской страны, едва могущей прокормить своих жителей. Таким образом,волю международного сообщества в любой конкретный момент представляют пять постоянных членов СБ и 10 других членов, отобранных наугад из всех участников сообщества. Вряд ли
это можно назвать моделью представительной демократии. Недемократична она, потому что сравнительно средняя страна Франция (1/17 населения Индии и примерно 3% мирового ВВП)
может воспользоваться правом вето и пустить под откос принятие решений, способных оказать важнейшее влияние на безопасность мира.
Одна страна – один голос
Последствия войны в Ираке будут огромными, и падение безжалостного диктатора едва ли станет самым важным из них. Во-первых, выявятся подлинные намерения Соединенных
Штатов. Майкл Келли, самый замечательный из погибших в Ираке журналистов, в одном из своих последних материалов очень точно подметил, что в данный момент самый острый
вопрос состоит в том, будет ли применение Соединенными Штатами своей беспредельной военной мощи «направлено в основе своей на доброе дело, поспособствует освобождению
запуганного народа и распространению свободы, или же будет во зло, приведет к империализму и колониализму и последующему разложению ценностей и свобод самой Америки. Вопрос этот достаточно конкретен; более того, возможно, от ответа на этот вопрос зависят судьбы следующего столетия».
Во-вторых, война в Ираке приведет или к реформе Организации Объединенных Наций, или к дальнейшему отстранению этой организации от мировых дел. Нам уже
продемонстрировали, как немного стоит сейчас вето в Совете Безопасности. Франция и Россия встретились в Санкт-Петербурге, чтобы обсудить роль ООН в предстоящей
реконструкции Ирака, но это переговоры факультативные (Германия не в счет: страна, крупнее Франции по численности населения и экономическому потенциалу, не имеет, к
сожалению, должного веса в ООН - исторически нелепый факт сам по себе). Их лидеры могут громко заявлять, что только ООН может решать, как должен разворачиваться этап
реконструкции (иначе говоря, мы наложим вето на все, что нам не нравится), но американцы вряд ли обратят на это большое внимание. По иронии судьбы для Франции и России лучше была бы такая система, при которой в Совете Безопасности не существовало бы вето. Тогда у США не было бы предлога обойти его. Именно так организованы Советы управляющих Всемирного банка и Международного валютного фонда. У каждой страны там один голос, примерно соответствующий ее доле в мировой экономике. Ни у одной страны нет права наложить вето на решение, принятое большинством. Эта система хорошо работает, и Соединенные Штаты соблюдают ее правила, там не разыгрываются спектакли с обвинениями в незаконности, односторонности и т.п., что мы видели на заседаниях ООН в последние месяцы.
В-третьих, итоги войны, вероятно, покажут лидерам арабского мира, что политические и экономические реформы могут надежнее обеспечить устойчивость их режимов, не говоря уж
об их личной безопасности и собственности, чем продолжение той разновидности злоупотребления властью, свидетелями которой мы были последние десятилетия и которые
превратили регион в придаток мировой экономики. Как однажды выразился (может быть, несколько резко) Томас Фридман, редактор «Нью-Йорк таймс» по международным отношениям: «Что такого производит Сирия, что могло бы иметь значение для мировой экономики?» (Не будучи специалистом в военных вопросах, воздержусь от комментариев относительно уроков ведения боевых действий, что дали три последние недели; русские генералы, не сомневаюсь, глубоко задумались.) В одном я уверен: мы стоим на пороге радикальных перемен нашей международной системы. При растущей в мире
взаимозависимости национальные институты и правительства оказываются все менее способными браться за решение ключевых проблем, многие из которых приобрели масштаб
всемирных. По мере того, как проблемы - от окружающей среды до функционирования мировой экономики - все более и более приобретают общемировой масштаб, возникают ситуации, когда важные области деятельности человека не получают должного внимания и увеличивается риск обострения кризисов. Таким образом, важнейшей задачей предстоящего десятилетия может стать укрепление механизмов международного сотрудничества,
направленного на создание органов с соответствующей юрисдикцией для решения проблем, более неконтролируемых современными суверенными государствами. Война в Ираке, столь пылко осуждаемая многими, может оказаться катализатором для творческих и давно назревших перемен в международных организациях.
|
