Я не люблю это слово, но геноцид есть геноцид
Фрагмент передачи РТР Зеркало Николая Сванидзе
Н. Сванидзе: Вопрос, который сейчас очень актуален — ситуация со всем, что относится к русской культуре в Туркмении…
М. Швыдкой: А какая ситуация? Там трагедия! Там трагедия происходит. Я могу назвать вещи своими именами. С моей точки зрения… я не люблю это слово, но там происходит… воздержусь все-таки его употреблять, наверное, не геноцид, но выдавливание русской культуры, русского языка, русских граждан из жизни республики происходит очевидное, и делать вид, что этого нет, я не могу. При том, что знак был подан значительно раньше — когда закрыли театр оперы и балета, когда закрыли все учреждения культуры, вообще связанные с европейской жизнью. Пострадали тогда не только русские люди, которые работали в этих учреждениях культуры, но пострадали и сами туркмены, потому что в туркменском театре оперы и балета работали люди всех национальностей, проживающих в Туркмении. Это был первый знак, знак очень тревожный. Мы начали исследовать ситуацию, но я никогда не думал, что Туркменбаши захочет нанести удар по русской культуре напрямую. Это… как вам сказать… это признак… я слово не могу найти… это признак… тоталитарного режима. По существу, это признак, когда по национальной принадлежности уничтожается культура. Мы знаем в истории несколько государств такого рода, они крайне плохо заканчивали.
М. Швыдкой: Я министр культуры, а не министр обороны и не министр иностранных дел, поэтому ни угрожать не хочу, ни дипломатических формул придерживаться. Для туркменского народа русский язык, русская культура сделали очень много. Более того, именно русские исследователи, русские писатели сумели рассказать миру через русский язык о том, как живут туркмены, о туркменском эпосе, о душе туркменского народа. То, что сейчас происходит — это крайняя недальновидность, ошибка, которая вредит, прежде всего, самим туркменам.
Н. Сванидзе: Михаил Ефимович, Вы действительно не министр обороны и не министр иностранных дел, но Вы как-то ставите вопрос от лица Вашего ведомства о том, чтобы, может быть, как-то активизировать нашу реакцию на то, что происходит в Туркмении?
М. Швыдкой: Видите ли, в чем дело, мы сейчас придерживаемся такой позиции: нам очень важно не навредить людям, в том числе русским людям, которые живут в культуре Туркменистана. Это очень важный момент. А реакция России, с моей точки зрения, должна быть очень острой, очень жесткой, потому что геноцид культуры — это геноцид людей, геноцид граждан. И запрет на русскую культуру, а в Туркмении, по существу, что бы нам ни рассказывали официальные ашхабадские пропагандисты, происходит запрет на русскую культуру. Русская культура всегда была всемирно отзывчивой. Она вбирала в себя боль другого народа и всегда эту боль мощно выражала. Отказываться от такого союзника ни один народ не просто не должен, но, еще раз повторю, это глупо отказываться от такого союзника. Но я повторю: мы не имеем права, а я представитель правительства, вмешиваться во внутренние дела Туркмении, но то, что мы обязаны дать приют людям русской культуры и людям, которые делали русскую культуру в Туркмении, то, что мы должны создать им условия для работы в России — это факт.
М. Швыдкой: Сейчас мы обратились к нашим коллегам, в посольство с тем, чтобы понять, какова ситуация с деятелями русской культуры, работающими в Туркмении, какие меры предпринимать. Я еще раз повторю: мне очень не хочется, чтобы наше вмешательство или желание помочь привело этих людей в туркменские тюрьмы, я прошу прощения, чтобы они, благодаря нашей помощи или обозначению того, что мы готовы помочь, не оказались в еще более сложном положении, чем сегодня. Я знаю, у меня много товарищей в Ашхабаде, один мой сокурсник в Ашхабаде живет, по какой-то косвенной информации мне на человеческом уровне ясно, что нужно выручать ребят. А как представитель ведомства и правительства, я думаю, что мы сейчас будем делать все, чтобы не просто активизировать нашу реакцию, а чтобы людям помочь. Помочь, не навредив, — это самое сложное сегодня.
|
