Тему туркменских тюрем и смертности в них можно продолжать сколь угодно долго, но она никогда не будет окончена, так как через них прошла половина населения страны. И каждый прошедший или находящийся там может рассказать историю подобную этой. Но я расскажу только то, через что прошёл сам и про то, что видел собственными глазами. Это только часть тех воспоминаний, которые будят тебя среди ночи, заставляя убедиться, что ты находишься в безопасности за тысячи километров от того концентрационного лагеря, носящего название Нейтральный Туркменистан - страны, являющейся полноправным членом ООН.
К тому, что меня арестуют, я был психологически готов: уж больно успешным для существующего режима у меня был бизнес - от мобильной и спутниковой связи, предоставления интернетуслуг и строительства, до розничной торговли продуктами питания. Я оставался практически единственным из той независимой когорты предпринимателей, которые работали на свой страх и риск. Многие мои друзья и товарищи к этому времени просто бежали из страны, распродав своё имущество, многие уже были осуждены, не избежал этой участи и я.
Статьи были стандартными, как и для всех ранее осужденных предпринимателей. Это - использование служебного положения, уклонение от налогов, и, как ни странно, вымогательство.
О тюрьмах я и раньше был наслышан, но увиденное превзошло все мои ожидания. Это те же гитлеровские концентрационные лагеря, которые мы видели в документальных фильмах о фашизме, с одной лишь только разницей - в туркменских тюрьмах нет крематория, его роль выполняет солнце. Я расскажу только про Тедженское СИЗО, в котором провёл ровно год. Каждый день, проведенный в этой тюрьме - это отдельное повествование. Я же постараюсь дать краткую общую картину, без описания каждодневных издевательств и унижений, которым подвергаются осуждённые.
Тедженское СИЗО - это тюрьма в тюрьме, она находится на территории тюрьмы строгого режима, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Тедженское СИЗО и тюрьма строгого режима используют неочищенную воду протекающего вблизи арыка, куда, наверняка, проникают нечистоты самого СИЗО. Даже после отстаивания вода имеет мутный серый цвет и неприятный запах. Желтуха, тиф и туберкулез в данном заведении считаются таким же нормальным явлением, как насморк. Камеры переполнены. Вши, клопы, жуткий смрад, недоедание, полное отсутствие какой либо санитарии. Смертность очень высокая, но сколько людей умирает - это практически не поддается учёту, так как тяжело и безнадёжно больных отправляют дальше по этапу, или, в лучшем случае, в больничку, но это уже при самом большом блате, на который не у всех имеется возможность.
Умирают не только от болезней, но и от недостатка в летнее время кислорода в камерах. Практически с каждым этапом поступают и мертвецы, скончавшиеся в поезде при этапировании. Вагоны, предназначенные для этапирования заключённых, называются «Сталыпинскими вагонами», где четырёх местные купе поперёк разделены на четыре яруса, на каждый ярус лёжа заталкивают по 15 человек, только на самом нижнем можно сидеть на корточках. Никаких выходов в туалеты, всю нужду справляют прямо на месте. В летнее и в зимнее время это крематорий на колёсах.
Я сам не из слабого десятка, но сознание от недостатка кислорода первый раз потерял в воронке при перевозке нас из Ашхабадского ИВС до ж/д вокзала, расстояние семь минут езды, нормальный человек никогда не поверит , что в эту маленькую коробочку размер которой 6 метров квадратных, можно помесить около 100 человек. До прибытия в Теджен я ещё несколько раз терял сознание. 240 километров, отделяющих Ашхабад от Теджена, нас везли целые сутки.
Умерших людей во время следования никуда не убирают, и ты лежишь вместе с покойниками до конца следования. Тедженское СИЗО - это два тюремных заведения на одной территории, формально разделённые поперёк забором, в котором из этих заведений хуже - это большой вопрос. В тюрьме строгого режима содержится 360 человек - это единственное их преимущество. В СИЗО содержится до 3000 тысяч человек вместо положенных 600.
Состоит СИЗО из 6 отдельно стоящих бараков усиленного режима «БУР»,или по тюремному жаргону «продол», в том числе один женский, также переполненый сверх всякой нормы. Все бараки и камеры нашпигованы людьми как селёдки в консервной банке. 18 человек в четырёх местной камере это норма. Здесь я в первый раз услышал выражение спи быстрее, чтобы дать вазможность поспать и твоему соседу. Каждый барак имеет туалет, находящийся внутри помещения. Вонь и смрад не проветривается ни летом, ни зимой. Свежий воздух такой же дефицит, как свежая вода и пища. Еда состоит практически из чёрного хлеба, примерно 150 грамм на человека, и воды, так как выдаваемую баланду, состоящую из недоваренной пропахшей кильки в сырой воде, запах которой перебивает даже запах,исходящий от туалета, голодные до отчаяния люди отказываются есть, и она вся идёт на прокорм свиньям, которых держат для начальства. Голод в тюрьме хоть и является повсеместным, но больше всего от него страдают иностранцы, русские и русскоязычные.
Система работы в тюрьме поставлена так, что каждая смена надзирателей (дубаки) находится на самообеспечении и хозрасчете. Зарабатывают кто чем может: кто продаёт свежую воду, кто водку, кто наркотики. Бутылка водки стоит 30 000 тыс. манат, доза героина также 30 000 тыс. манат ( это 1.5 долл.), выход в туалет в зависимости от срочности 1000 и соответственно 3000 манат, держать открытой дверь - 3000 тыс. манат. Цены, как и положено при рыночных отношениях, то повышаются, то понижаются. Особенно они зашкаливают все мыслимые пределы перед рейдом ОМОНа МВД, после визита которых остается 15-20 трупов, это количество считается нормой. Всем убитым ставится один диагноз «сердечная недостаточность».
Это бессмысленный метод устрашения как профилактика используется перед приездом большого начальства. Большое начальство с очень серьёзным видом проходит по камерам и задаёт вопросы, которые иначе как издевательством не назовёшь,если бы я сам на них не отвечал,то ни за что бы не поверил, что такое может происходить.
Вопрос: - «У вас есть какие-нибудь жалобы или предложения, как вас кормят?».
Ответ:«Кормят нас хорошо, жалоб и предложений нет,отношение к нам хорошее», после чего все должны продекламировать клятву верности президенту Туркменистана Ниязову С.А.
Тюрьмы Ниязова - это тот же ОМОН для населения страны, после которого кого бы вы не спросили в Туркменистане , ответ будет один: «Живём мы хорошо, мы любим нашего президента»
О каких правах осуждённых или подследственных может идти речь, если в стране не соблюдаются элементарные права человека. Ниязовская система правосудия с первого дня даёт тебе понять, что ты, как заключённый, не человек,ты даже не скотина. Тюрьма помогает тебе понять, что на свободе ты раб, которого вынужденно кормят, чтобы использовать твой труд. В заключении ты обсалютно никто и еда тебе только снится. И после выхода на свободу у человека остаётся одна злость и ненависть на Ниязова и его тюрьмы, и в большинстве случаев нарушенная психика. Эти люди, прошедшие круги ада, знают, что хуже уже не будет, а лучшее им не дадут и не позволят.
Эта критическая масса людей, на собственной шкуре испытавшая ниязовские концентрационные лагеря, превышает то количество и тот порог страха, который удерживает человека в повиновении.
В Туркменистане есть люди, которые не сидели в тюрьмах, но нет семьи, члены которых не были бы осуждены.
|
