Ливийская революция завершилась реформой. То есть тем, чем заканчиваются все настоящие революции
Ливия прощена и возвращается в Cистему. Каддафи объявил, что ликвидирует всю свою программу по созданию оружия массового уничтожения и безоговорочно подчиняется всем инспекциям. Сразу за этим последовали положительные сигналы из Вашингтона и Лондона. Шаг Каддафи был назван мудрым, а сам он – ответственным государственным мужем.
Несмотря на бурное прошлое Каддафи и его репутацию непредсказуемости, капитуляция Ливии расценивается как неподдельная. Не замедлили последовать и триумфальные объяснения происшедшего. Дескать, американская стратегия в отношении Ирака себя полностью оправдала. Судьба Саддама так напугала остальных, что они теперь один за другим будут сдаваться. Признаки этого проявляют Сирия и Иран. Значит – воевали не зря.
Хождение в революцию и обратно
Воевали не зря. Это правда, но не вся правда, совсем не вся. Связь укрощения Каддафи с укрощением Саддама несомненно была, но считать, что операция в Ираке была единственным или даже решающим фактором капитуляции Каддафи, было бы неосторожно. Такая трактовка событий сильно обедняет содержательную сторону происшедшего. На самом деле путь Ливии обратно в Систему начался существенно раньше, а его завершающая фаза длилась ни много ни мало 9 месяцев, как теперь сообщают сами Лондон и Вашингтон. Операция «Саддам» и операция «Каддафи» проходили параллельно. Можно думать, что ход одной повлиял на ход другой, но это вовсе не обязательно. Есть не меньше оснований думать, что операция «Каддафи» развивалась совершенно самостоятельно и уже в начале ее завершающего этапа, если не раньше, ее исход был предрешен. Американцы больше склонны к триумфализму, но англичане держатся более осторожно или по крайней мере считают нужным делать вид, что не только в американской силе дело. Это было заметно и в официальном заявлении Тони Блэра, которому теперь приписывают (не совсем без оснований) главную роль в этой успешной дипломатической сделке. Слова Блэра: «Это укрепляет безопасность в регионе и показывает, что проблема распространения вооружений может быть решена в ходе дискуссий и полюбовно в ходе взаимных обязательств (engagements)». Блэр явно разделяет две операции как альтернативные.
Противостояние Ливии Системе, и в первую очередь ее главному штабу в лице Вашингтона, не объясняется только тем, что происходит на международной арене. Имеет значение и то, что за 34 года произошло в самой Ливии.
Придя к власти после свержения прозападного монархического режима, Каддафи начал в стране настоящий революционный процесс. Была проведена широкая исламизация повседневной жизни, хотя она на самом деле была гораздо более поверхностной, чем можно было подумать, судя по ливийской пропаганде и западной прессе. Шариат, например, остался периферийным элементом ливийского общества.
Много разговоров было и об арабском национализме с упором на арабское единство. Вызвано это претензиями Каддафи на всеарабское лидерство. Но претендовал не он один, и его претензии, как и следовало ожидать, не нашли поддержки нигде в арабском мире.
Это было связано отчасти с незначительностью самой Ливии как государства, а отчасти и с особым характером революционаризма Каддафи. Для секулярного арабского антиимпериализма Каддафи был слишком религиозно окрашен. А для настоящего политического ислама он был слишком светским.
Опора на собственных кур
Свою социальную утопию Каддафи изложил в «Зеленой книге», символически апеллирующей к исламу как универсальной философии и к природоохранительной («зеленой») идеологии, якобы органичной Третьему миру. Но ее сердцевиной был проект социализма с сильным популистски-анархическим оттенком, что было отголоском европейской революционной философии. Можно сказать, пожалуй, что и в исламе Каддафи интересовал прежде всего «социалистический» элемент. Провозглашалась «джамахирия», что означало приблизительно в европейских терминах «народное социалистическое государство масс». Не обошлось без китайского влияния. Скорее всего оттуда Каддафи почерпнул идею «опоры на собственные силы», призвав в 1977 году всех ливийцев выращивать кур, например. Хотя на Западе все это воспринималось как исламский фундаментализм, в самом мусульманском мире это выглядело скорее как еретическое учение. Каддафи, помимо всего прочего, присвоил себе авторитет религиозного учителя, и улемам это никак не могло понравиться. По их мнению, Каддафи поставил «Зеленую книгу» на место шариата и отказался подчиняться профетической традиции ислама. Особенно яростными врагами Каддафи стали главные силы политического ислама вроде «Исламского братства» и «Исламской организации освобождения».
Поразительным образом Каддафи, больше чем кто-либо в исламском мире, может рассматриваться как аналог европейского «революционера». Очевидно поэтому он оказался в самом исламском мире в изоляции и стал форсировать всемирно-революционную сторону своей философии. Это означало экспорт революции, а на деле обернулось простым терроризмом и пособничеством терроризму. Сперва Каддафи устранял своих оппонентов, живших в эмиграции. В 1980 году секретарь ливийского «народного бюро» в Лондоне (фактически посол) Муса Куса в интервью газете «Таймс» объявил о начале кампании по устранению оппонентов Каддафи. Сразу же были убиты два ливийских диссидента в Британии, а потом прошла волна аналогичных убийств по всей Европе. Потом перешли со своих на чужих. В 1984 году из окна ливийского посольства в Лондоне была застрелена Ивонн Флетчер (патрульный полицейский). В 1985 году был захвачен итальянский лайнер «Акилле Лауро» (группа Абу Нидала, под покровительством Ливии). В 1986 году произошел взрыв в дискотеке в Западном Берлине, посещаемой американцами. В 1988 году был взорван в воздухе пассажирский лайнер над шотландской деревней Локерби. В 1989 году французский авиалайнер взорвался в воздушном пространстве над Нигером. Везде приложила руку Ливия. Известно, что Ливия давала деньги и ирландским террористам ИРА.
Отступление по-джентльменски
В «ось зла», куда были включены помимо Ирака еще Иран и Северная Корея, Ливия не попала, потому что сама эта формула родилась, когда террористическая активность Ливии уже практически прекратилась. Правда, в менее официальной формуле «оси зла» Ливия фигурирует вместе с Сирией и Кубой. Но так или иначе, поход на Ливию не планировался. О том, что Каддафи может готовить арсенал оружия массового уничтожения, разговоры прекратились еще в начале 90-х годов. Было очевидно, что подобные программы Ливия не в состоянии обеспечить собственной экспертизой. Но причастность Ливии к международному терроризму была очевидной, прокламировалась самой Ливией и вызвала реакцию. Американцы еще при Рейгане неудачно бомбили Ливию, пытаясь убить самого Каддафи. А параллельно против Ливии были введены экономические санкции, имевшие, как считают специалисты, «разрушительный» эффект. Кроме «всенародного птицеводства» и розничной контрабанды, Ливия ничего этому не могла противопоставить. Ее нефтяное хозяйство в условиях санкций деградировало, а без него денег на революцию вовсе не было.
И Каддафи отступил. Отступил на обоих фронтах международном и внутреннем. Отступление на международном фронте завершилось во вторник 16 декабря 2003 года. В этот день в одном из главных джентльменских клубов на Пэлл-Мэлл, «Клубе путешественников», состоялось шестичасовое совещание. В нем приняли участие 7 человек – четверо с британской стороны и трое с ливийской. Ливийскую делегацию возглавлял ( что символически очень важно) тот cамый Муса Куса, который 23 года назад выступил в роли герольда терроризма, а теперь возглавляет ливийскую разведку. На этом совещании был окончательно согласован текст заявления, с которым потом выступил Каддафи. В четверг 18 декабря Тони Блэр имел с ним 30-минутный телефонный разговор, и этим была поставлена точка.
Но «взаимные обязательства» начались уже два года назад сразу после 11 сентября. Теперь стало известно, что Ливия давала информацию американской и английской разведке об «Аль-Каиде».
Дипломатические отношения Лондона с Триполи были восстановлены в 1999 году. В августе 2002 года замминистра иностранных дел Майк О’Брайен посетил Каддафи и уже тогда британский МИД понял, что полковник готов к отступлению. Тогда же Ливия сообщила об аресте подозреваемых в сотрудничестве с «Аль-Каидой» радикальных исламистов и бывших борцов в Афганистане. В январе 2003 года Каддафи стал прощупывать почву и дал понять Лондону, что хочет поговорить насчет своего разоружения. Затем последовало согласие Ливии заплатить компенсацию жертвам теракта над Локерби.
Так шел процесс на мировой арене. Он был вполне подковерным, но в решающие моменты выходил на поверхность и широко освещался. Одновременно с согласием заплатить компенсацию жертвам Локерби Каддафи сделал важные декларации, обращаясь к «джамахирии». Он говорил о том, что Ливии нужны фундаментальные реформы с тем, чтобы
приумножить «народный капитал».
Он подчеркнул, что общественному сектору нужны преданные и квалифицированные кадры и этого не удалось обеспечить. В экономике, продолжал он, нет места сантиментам и благодушию. Конечно, нужно избежать эксплуатации. Если это будет капитализм, то он должен быть «народным». И нефть должна остаться собственностью общества, но управляться должна «негосударственными компаниями». Этими компаниями могут руководить иностранные эксперты. Банки должны перейти из государственной в общественную собственность. И так далее в этом духе. Все это были не пустые слова. С января 2003 года в Ливии приватизировано 360 важных предприятий.
Конец цикла
Считать все это простой пропагандой и маскировкой невозможно. Более правдоподобно предположить,что ливийская революция завершает теперь полный цикл и кончает тем же самым, чем кончают все настоящие революции. Реформирование экономики и институциональной структуры, как бы плохо они ни шли, указывает на перерождение Ливии.
Можно думать, что эти перемены труднее было заметить извне по причине долгой неизменности руководства, но, с другой стороны, именно неизменность руководства и сопутствующая этому стабильность были благоприятны для того, чтобы постреволюционный цикл благополучно пришел к своему логичному концу.
Разумеется, его ускорило давление Соединенных Штатов и вообще Запада. Невозможно отрицать и то, что операция в Ираке произвела на Каддафи впечатление. К этому можно было бы добавить опасения Каддафи по поводу стабильности собственного режима. Говорят, он болен (рак) и очень хотел бы оставить руководство ливийским обществом в руках своего сына Саида аль-Ислама. Но Саид не популярен в армии, а из-за рубежа его подсиживает принц Идрис(наследник свергнутой династии). Его может посадить на престол армия, поощряемая Западом (классическая реставрация вроде английской после Кромвеля), особенно в случае если подымут голову исламские экстремисты и в стране возникнет расстановка сил, напоминающая алжирскую.
Но без внутренне логичной трансформации самого ливийского истеблишмента эти факторы могли иметь и обратный эффект. Укрощение Каддафи – сложный процесс с несколькими компонентами, и ни один из них нельзя игнорировать.
Возвращение Ливии в Систему – хорошая новость. До некоторой степени она реабилитирует метод терпения и дипломатического обхаживания, давший было осечку с Ираком. Очень важно и то, что разрушается единый фронт силового давления на Запад со стороны застрявших на полпути к модернизации исламских стран.
Но тут есть и одна опасность. Капитуляция (Ливия) или ликвидация (Ирак) агрессивных антизападных режимов ведет к отделению исламского сопротивления от государств. Международный терроризм окончательно «отвязывается». Конечно, некоторые арабские государства его в разной мере поощряли. Но коль скоро они его контролировали, то могли и сдерживать. Как это уже начали делать Ливия и вроде бы Сирия. Каково бы именно ни было их влияние на террористически-экстремистские группы, очень скоро, похоже, это будет пройденный этап. Будет ли это сопровождаться спадом террористической активности или, наоборот, усилением? На этот счет существует волнующая неясность.
|
