Дмитрий Рогозин «У России есть рычаги обеспечения ее национальных интересов. Защита прав и достоинства гражданина Российской Федерации, где бы он ни оказался, в России или за ее пределами, защита от таких деспотических режимов, где для граждан России существует даже угроза жизни, это первейший национальный интерес, это конституционная обязанность правительства России».
На фото: Руководитель фракции «Родина» Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации
Не позавидуешь нынче историкам. Глядят они на нашу современную жизнь своими наивными глазами, почесывая умные головушки, и думают: «Что же вы, ребята, в натуре, творите? Почему живете одним сегодняшним днем, не думаете о том, как на ваши деяния будут смотреть потомки, что они о вас подумают? Ведь только-только начинаем отмываться от прошлого, заглаживать старые просчеты и — вперед к светлым вершинам! Ан, не тут то было!»
Сколько раз краснели ученые мужи, тужась объяснить настырным молодым коллегам великую и ужасную загадку прошлого века: как же так случилось, что могучий советский народ столь долго терпел сталинскую диктатуру, да мало того, что терпел, еще и был счастлив в своей терпимости? И всегда на помощь им приходила старая демагогическая формулировка: «Видите ли, в чем дело…» Дальше можно было говорить все, что угодно: война, разруха, голод, капиталистическое окружение, Гитлер, «враги народа» и т.д. и т.п. Вроде бы, объяснили, мы все поняли, запомнили, вызубрили и провокационных вопросов о вожде всех времен и народов больше не задавали.
Ниязов, конечно, не Сталин. Масштабы не те. Тиранить пятимиллионный народ несравненно легче и безопаснее, но ведь вопросы-то все равно возникнут. Туркменским историкам, воспитанным на «Рухнаме», когда, наконец, кончится злосчастный «золотой век», придется туго. Но речь сейчас не о них.
Немного пофантазируем и представим себе учебник «Новейшая история российской дипломатии», изданный году этак в 2030, и одну из глав этого учебника, озаглавленную «Российско-туркменистанский конфликт 2001-…. годов». Все тут будет: и насильственно лишенные российского гражданства люди, и гонения на русскую культуру и язык, и подвергнутые увольнению специалисты, и разрушенный русский драматический театр, и обесцененные российские дипломы, и 25-летний газовый контракт, и российские граждане в туркменских тюрьмах, и деятельность российского посольства по созданию благопристойного имиджа туркменского диктатора — словом, все то, о чем пишут сегодня российские газеты, вещает российское радио и ТВ, говорят российские политики. Но как объяснить любопытным потомкам, почему 21 век в Туркменистане, расположенном бок о бок с просвещенной Россией, превратился в каменный век для народа и в «золотой» для его правителя? Почему тысячи и тысячи граждан после распада Советского Союза оказались чужаками в стране, где родились и выросли, и почему великая российская держава не смогла защитить одних и оказать помощь другим?
Совсем недавно «Известия» писали: «К странным действиям Ашхабада все не то чтобы привыкли, но реагируют на удивление спокойно. Со стороны официальных лиц не звучат слова о „защите наших граждан“ и „нарушениях прав“, как, скажем, они звучат в адрес прибалтов. Причин тому две: во-первых, энергоресурсы, во-вторых, принадлежность Туркмении к СНГ, то есть формально — к числу как бы союзников Москвы, которых громко и публично критиковать не принято». У российских чиновников слово «Туркмения» вызывает приступ раздвоения личности: при неофициальном разговоре — «режим и диктатура», при официальном — «стратегический союзник».
Справедливости ради, следует сказать, что упомянутой формой психического расстройства — раздвоением личности — страдают в России далеко не все. Есть в российском истеблишменте лица, не желающие раздваиваться даже во имя процветания «Газпрома». Дмитрий Рогозин, например.
Выступая в прямом эфире радио «Маяк» 11 июня он, говоря о ситуации в Туркменистане, заявил: «Мы на ближайшей встрече (а надеюсь, она на днях состоится с министром иностранных дел и с руководством „Газпрома“) поставим в самой жесткой форме вопрос о том, что у России есть рычаги обеспечения ее национальных интересов. Защита прав и достоинства гражданина Российской Федерации, где бы он ни оказался, в России или за ее пределами, защита от таких деспотических режимов, где для граждан России существует даже угроза жизни, это первейший национальный интерес, это конституционная обязанность правительства России». Если, как обещает лидер фракции «Родина», такой разговор состоится, будем надеяться, что диагноз, поставленный «Известиями», не подтвердится в отношении еще одного политика — главы российского МИД Сергея Лаврова.
Исходя из сказанного Д. Рогозиным, становится очевидным, что пресловутый газ является не только ниязовским средством влияния на Россию, но очень легко может приобрести и обратное значение: «Северный маршрут, газовая труба Туркменистана через Россию — это единственный маршрут, по которому этот газ может пойти. Поэтому Россия имеет мощнейший рычаг давления на Туркменбаши через газ.… Почему до сих пор мы не используем этот рычаг, мне совершенно не понятно».
Долготерпению русских можно только удивляться. Превосходят их в этом качестве, разве что, только туркмены. Они терпят Ниязова потому, что боятся его, причем боятся все, начиная от зампредов, министров, прокуроров и генералов и кончая школьниками и пенсионерами. Боятся оказаться в тюрьме, стать заложниками, лишиться работы, пенсии, боятся быть сосланными в Каракумы, на строительство озера, где полным ходом идет отмывание награбленных Ниязовым народных денег. При этом каждый будет убеждать вас, что любит своего вождя, обожествляет его, желает ему бессмертия. Один чиновник в раболепном экстазе даже предложил каждому туркмену отнять у себя несколько лет жизни, сложить их вместе и отдать «великому Сердару», чтобы он жил вечно. Что это? Массовый психоз? Спросите тех, кто пережил сталинский беспредел, и они объяснят вам, как можно, дрожа от страха и холодея от ужаса, до безумия «любить» тирана.
И ведь находятся в России люди, которые верят в то, что можно доверять Ниязову, что с ним можно строить отношения и верить его обещаниям, что его можно даже… по-своему любить.
«Особо хочется отметить конструктивный диалог, установившийся между Президентами В. В. Путиным и С.А. Ниязовым, и плодотворную атмосферу взаимопонимания и доверительности, характерную для лидеров двух стран», — заявил посол России в Туркменистане Андрей Молочков на следующий день после разгона, который устроил ему накануне Дня России разгневанный чрезмерным вниманием российских СМИ Ниязов. — «Регулярные контакты между двумя президентами осуществляются как путем личных встреч, обмена посланиями, так и посредством телефонных разговоров. Последний такой разговор состоялся 27 апреля с.г.. Президенты России и Туркменистана рассмотрели комплекс вопросов, связанных с развитием двусторонних отношений».
Тут уже налицо раздвоение даже не отдельно взятого чиновника, но всей российской политики в отношении Туркменистана, если телефонный разговор, состоявшийся около двух месяцев назад, ею признается как фактор «взаимопонимания и доверительности». Этакая «телефонная дипломатия».
«Видите ли, в чем дело…», — скажут исследователи российско-туркменских отношений начала 21 века и пустят в ход беспроигрышные аргументы, вернее, один, но очень весомый — туркменский газ. Только вот, примут ли наши потомки этот аргумент как оправдание того, что судьбы сотен и тысяч людей были принесены в жертву «ценному полезному ископаемому»?
Сегодня наши сограждане в Туркменистане находятся «вне человеческого правового поля», в неприемлемой ситуации. Они делят с туркменами горькую участь ниязовских рабов. Безусловно, у России есть свои интересы в Туркменистане, и интересы эти, в первую очередь, связаны с газовой отраслью. «Но газ и права человека не должны быть в какой-либо связи. Права человека не размениваются ни на что», — эта благородная мысль, высказанная Уполномоченным по правам человека РФ Владимиром Лукиным, внушает российским подданным Туркменбаши всего лишь малую толику оптимизма.
История российской внешней политики пишется сегодня. Сотрудничество с диктаторским режимом Сапармурата Ниязова не прибавит ей ни авторитета, ни славы. Наоборот: чем раньше закончится в Туркменистане золотой ниязовский век, тем скорее будет исчерпан российско-туркменский конфликт, тем успешнее начнут развиваться российско-туркменские отношения. И люди, которые будут строить эти новые отношения, проблемы двустороннего сотрудничества будут решать в рамках обоюдного согласия и выгоды для обеих наших стран и народов.
