Не рискуют ли братья-славяне получить в недалеком будущем народ, который не простит им предательства?
10 апреля 2003 года в Москве российским президентом Владимиром Путиным и его туркменским коллегой Сапармурадом Ниязовым был подписан ряд документов, главными из которых стали два: соглашение о поставках туркменского газа в Россию на срок 25 лет и протокол об отмене двойного гражданства. Уже на следующий день эти документы называли сделкой «Газ в обмен на людей». А 105 тысяч россиян граждан, имеющих еще и туркменское гражданство и постоянно проживающих в Туркменистане, расценили действия российского президента как предательство И хотя сама категория «предательство» не предполагает оценки с точки зрения «стоило или не стоило» это делать, все же попробую оценить прошедшее время и перспективы именно с этой позиции.
10 апреля 2003 года я сидел в 38-ой камере СИЗО Министерства национальной безопасности Туркменистана. Уже в марте началась активная суета в Генпрокуратуре и меня стали каждый день, включая субботу и воскресенье, выдергивать из камеры и таскать в шикарно отделанный турками беломраморный офис генпрокурора Курбанбиби Атаджановой. Там с меня снимали наручники, усаживали за компьютер и давали кучу протоколов допросов участников так называемого «покушения» на алмазный венец туркменского народа — Сапармурада Ниязова по кличке Туркменбаши.
Задача моя состояла в том, чтобы перевести допросы с прокурорского русского языка на нормальный, который способен прочесть и понять обычный человек, не обличенный в туркменскую прокурорскую форму. Потребовалось это исключительно с одной целью: Атаджанова получила задание от «хозяина» представить В. Путину и его команде документы, уличающие российские спецслужбы, а также сотрудников аппарата президента России и его личных друзей в организации и участии в покушении на мегазвезду туркменского телевидения — Туркменбаши.
Поначалу и меня пытались заставить подписать протоколы, в которых я называл в качестве соорганизаторов заговора три фамилии бывших коллег Путина по разведке, а ныне сотрудников его аппарата, но я сумел от этого отбояриться. Мое мнение, разумеется, никого не волновало, но удалось убедить прокурорских, что я, американский гражданин, покинувший Россию еще в 1995 году, просто не могу знать этих людей, тогда еще только-только вышедших из шпионского заграничного подполья и вернувшихся на Родину. Аргументом послужило то, что аналитики российского президента быстро заметят эту нестыковку и дело запахнет подтасовками.
Однако Борису Шихмурадову отбиться от прокурорских активистов не удалось и его «показания» были подшиты к делу. Были там протоколы и других фигурантов этой гигантской провокации, признававших себя российскими шпионами и наемниками. Откуда возникали такие протоколы, ни для кого не секрет: битье, пытки и уколы, когда не осознаешь, что подписываешь и говоришь — на собственной шкуре я хорошо познал методы тамошнего следствия.
Аккуратно подшивая весь этот бред в папочки, прокурорские потирали руки: алмазный венец получал бесценный материал, способный прижать российского коллегу к стенке, недвусмысленно объяснить кто в доме хозяин и потребовать наказания уличенных российских чиновников, а также выдачи заочно приговоренных в Ашхабаде к пожизненному заключению туркменских дессидентов Х. Оразова и Н. Ханамова.
В те дни Генпрокуратура полнилась слухами о том, кто удостоится чести быть включенным в «команду Атаджановой» и вместе с нею полетит в Москву на «Боинге» алмазного венца ущучивать Путина. На тех, кого уже зачислили в эту бригаду, посматривали с завистью, предполагая, что после успешного завершения операции ее участники получат очередные висюльки на свои парадные мундиры.
Однако накануне поездки, когда протоколы прокурорских мудрецов были полностью переведены на нормальный русский язык и пунктуально систематизированы по персоналиям и тематике, случился облом: алмазный венец передумал брать в свой аэроплан Атаджанову со всей ее командой и затевать волынку с уличением Путина в коварстве. По прокуратуре пошел слух, что вождь решил пойти другим путем и как-то договорился с русскими без лишних шума и пыли порешать насущные вопросы.
Меня оставили в покое, впрочем, пребывать в камере мне оставалось недолго: спустя две недели наш посол в Туркменистане Лора Кеннеди убедила-таки алмазного венца передать меня американским властям. Так закончились мои 150 тюремных дней.
Оказавшись дома в США и получив доступ к независимой информации, я с ужасом узнал, что не только мои друзья остались в туркменской тюрьме. Фактически вся страна превратилась в один большой концлагерь, в котором оказались все 4,5 миллиона туркменских граждан, среди которых в особый барак попали 105 тысяч людей, имеющих российское гражданство. И произошло это исключительно в связи с тем, что 10 апреля два президента — российский и туркменский — пришли к консенсусу и обменяли этих россиян на газ. Заодно Туркенбаши получил от Путина если не формальную, то фактическую индульгенцию на все будущие грехи и преступления, который он совершит по отношению к своему народу. Оба президента еще раз доказали, что политика — дело грязное или, как говорил Аркадий Райкин, мер-зо-па-кост-но-е.
Отмечу в скобках: нам с вами внушили, что политика — дело грязное. И внушили сами политики. А иначе как бы они смогли объяснить всю ту грязь и мерзопакость, которая зачастую связана с их повседневной деятельностью? Только базовым принципом: грязь, мол политика, и все тут. И нам, неполитикам, остается только альтернатива: либо пожалеть их, болезных, вынужденных для нашего блага функционировать в этой грязи, либо понять что нас с вами обманывают, дурят, причем внаглую, ибо грязь существует лишь там, где есть грязные люди. В мире имеются страны, где политика — дело чистое и уважаемое. Этих стран немного, однако уже сам факт их существования доказывает возможность такого modus vivendi, что является серьезным укорам политикам, предпочитающим грязь. Но это так, к слову. Вернемся к нашим баранам.
Что же случилось в Москве два года назад? Если верить Путину, то в переговорах 10 апреля 2003 года Россию интересовала исключительно сторона экономическая: «Характерной чертой наших отношений является дружественный характер взаимодействия, его деловой характер», — сказал он.
Туркменбаши был откровенней. Обладая менталитетом мелкого азиатского базарчи (рыночного торговца) он привык считать деньги в чужом кармане и не откзался от этой манеры даже в присутствии своего высокого московского собеседника. «200 миллиардов долларов дохода получит Туркмения и 300 миллиардов долларов Россия!» — заявил Ниязов перед телевизионными камерами. Благодетель, да и только!..
Так появилась точка отсчета, позволяющая нам скалькулировать цену предательства. Точнее сказать, видимую ее часть, потому что существует еще и другая — скрытая. Расставить точки над i несложно. В течение первых трех лет газового контракта стороны согласовали цену в 44 доллара за каждую тысячу кубометров голубого топлива, причем половина этой суммы должна была выплачиваться деньгами, а вторая — товарами. В тот день Путин прочел по бумажке: «Поскольку отдавать будем нашими товарами, то и будем создавать новые рабочие места».
Население России должно было возрадоваться такой блистательной перспективе. Населению, понятное дело, никто не объяснил, что при подобной практике, которая уже существовала на дату подписания исторических документов о которых мы говорим, произведенные Россией товары в Туркменистане засчитывались по коэффициенту, доходящему до 1: 6. Это значит, что изготовленный в России товар, при себестоимости в 1 доллар, в Туркменистане засчитывается до 6-ти. Куда деваются остальные пять зеленых денег электорату знать ни к чему. Электорат и так не сомневается в том, что высшее российское чиновничество не бедствует материально, а супруга Путина не ждет с нетерпением табельной даты выдачи зарплаты и не бегает к соседке перехватить десятку до мужниной получки.
Обладая уже в определенной степени американской ментальностью, я по привычке стал опять складывать цифирь и вот что получилось. В первые три года президент по кличке Туркменбаши обещал президенту по фамилии Путин в среднем 6 миллиардов кубометров газа в год. При том, что половина цены должна была выплчиваться товарами, стоимость этой самой товарной составляющей предполагается около 130 миллионов долларов ежегодно. Реальная же цена поставляемых в Туркменистан товаров, как нам уже известно, меньше иногда в шесть раз. Но возьмем среднюю цифру: 1:3. И получется, что каждый год можно класть в карман российских участников сделки миллионов 80 этих самых долларов. На практике, впрочем, получается куда больше, но мы ведь договорились считать по минимуму.
В пересчете на 105 тысяч туркменских россиян, каждый из них должен был обеспечить российским участникам сделки где нибудь около 800 «левых» баксов в год. Неплохая сделка за души совершенно живые, несмотря на все усилия туркменских силовиков. Впрочем, это далеко не единственные деньги, которые маячили перед российским чиновничеством.
В той бумажке, которую зачитал перед телекамерами Путин были и другие знаменательные новости. Спичрайтеры постарались по части утверждения замечательных перспектив российско-туркменского сотрудничества. Люди с советским опытом при этом криво усмехнулись: на тех территориях перспективы всегда были самыми наилучшими, беда только в том, что воплотить их в повседневность мало когда удавалось. Но кто же из политиков, занимающихся грязным делом, станет вспоминать о таких печалях? Это удел тех, на кого беды обрушиваются тогда, когда заканчиваются перспективы, то есть электората (населения, народа, сограждан, россиян, туркменистанцев — подставьте любое слово, какое вам нравится).
Не будем забывать и о том, что были на тех переговорах и другие замечательные идеи. К примеру — строительство трубопровода. За три года Россия и Туркменистан собирались построить новый трубопровод, которому предстояло качать газ в Европу и Украину. За прошедшие с того времени два года газопровод не только не начали строить, но и даже к технико-экономического обоснования для него не сделали. Впрочем, это не помешало очередному обладателю ушей для навешивания туркменбашинской лапши — украинскому президенту В. Ющенко — провозгласить после окончания переговоров с Ниязовым в марте нынешнего года идею строительства этого газопровода, как только что рожденную, выпестованную и взлелеянную в ходе визита оранжевого украинского гостя в Ашхабад.
Но была и еще одна идея, которую российский президент в апреле 2003 года озвучил по той же бумажке как бы мимоходом. Он сказал, что стороны договорились прекратить действие закона о двойном гражданстве, который действует между Туркменией и Россией. Ведь Россия, добавил он, приняла новый закон, не допускающий двойного гражданства. «А все, кто хотел, уже переехали из Туркмении в Россию», — подытожил Путин.
Вот тут-то все и ахнули! В бытность мою туркменским сидельцем тамошние прокуроры не раз жаловались на то, что двойное российско-туркменское гражданство мешает им в отправлении правосудия. Любой, умеющий понимать канцелярский язык сразу соображал, что речь идет о неудобстве для туркменских «радетелей законности» в части ущемления граждан с российскими паспортами. И несправедливость эту надобно было ликвидировать как можно скорее. Именно поэтому президент по кличке Туркменбаши давно добивался от России отмены пункта о двойном гражданстве. И преподнеся Путину 25-тилетний газовый контракт, добился — россиянам, живущим в Туркмении, пришлось выбирать: оставаться в своих домах и терять российское гражданство, или бросать все и налегке бежать на историческую родину. Пресса тогда называла протокол об отмене двойного гражданства явной уступкой Туркменбаши, которому совершенно не было нужно, чтобы границу его страны бесконтрольно, когда им вздумается, пересекали люди с двойным гражданством.
В те дни в Туркменистане началась настоящая вакханалия, которую позже назвали скрытым геноцидом русских. Людей нетитульной нации очень быстро выжили с работы, затем стали выгонять из квартир, лишать собственности, выдавливать из частного бизнеса. Ситуация обернулась настолько трагической, что даже российский МИД не сумел закрыть на нее глаза.
По следам этих событий мне пришлось дважды выступать в Государственной Думе России в качестве свидетеля. Отвечая на мои обвинения в бездеятельности и на факты приведенные моим коллегой с радио «Немецкая Волна» Виталием Волковым, замминистра иностранных дел И. Федотов сообщил, что у МИДа таких фактов нет. Мы с Виталием передали тогда Федотову массу документов, свидетельствующих об угнетении российских граждан в Туркменистане, о фактах преследования по национальному признаку, незаконного выселения из квартир, лишения собственности и так далее.
В ответ на мой недоуменный вопрос о том, как удалось двум журналистам, один из которых живет и работает в Германии (Виталий Волков) а другой (я) — и вовсе за океаном, удалось раздобыть факты и свидетельства, недоступные российскому посольству, находящемуся в центре Ашхабада и обладающему штатом специально обученных сотрудников, г-н Федотов хладнокровно парировал: «В течение года наше посольство в Ашхабаде обратилось с нотами в МИД Туркменистана 200 раз и ни разу не получило ответа».
Этот аргумент, принятый нами к сведению, говорит о несомненном величии России, как державы, о гигантском уважении человека по кличке Туркменбаши к северному соседу, и о том, сколь долготерпелива российская дипломатия новейших времен.
Впрочем, давайте не будем только о печальном. Поговорим о главном — о деньгах. Триста миллиардов красивых американских денег — цифра немалая. Даже у Билла Гейтса столько нет, не говоря уже про Абрамовича. Есть из-за чего суетиться. И если учесть, что сумма предполагаемых российских доходов выкаблучивается исключительно из того, что президент Путин предполагал получить ее в обмен на 105 тысяч своих сограждан, то несложно подсчитать, что всякая российская душа, оказавшаяся в стране Туркменбаши, должна была принести своей исторической родине без малого 3 миллиона долларов, то есть по 100 с лишним тысяч в год. Неплохой, очень неплохой бизнес! Получается, что Путин сдал Ниязову 105 тысяч россиян как бы в лизинг и зарабатывает на этом существенный навар: 800 долларов в год немедленно на разнице в коэффициентах учета клиринга, а все остальное в перспективе. Мало кому в мире удается столько заработать на своих гражданах. Браво, Путин!
Впрочем, не станем увлекаться дифирамбами, а попробуем оценить, что же произошло за истекшие два года и что реально получила Россия от той трагической для большого количества людей сделки.
В 2003 и 2004 годах газ действительно поступал в рамках конракта, учетные товары шли в Туркменистан и стиральная машина по отмывке отката работала в штатном режиме. Россияне, оказавшиеся в концлагере имени Туркменбаши, повозмущались, но не видя реальных перспектив замолчали, пытаясь как-то приспособиться к усилению режима: такова участь всех лагерников во все времена и при всех фюрерах. Российская Госдума, проведя два слушания по «туркменскому вопросу», инициированных Дмитрием Рогозиным, и приняв два серьезных постановления, не имевших никаких последствий, успокоилась на достигнутом. Российский петух в очередной раз прокукарекал, не интересуясь рассветом.
Убедившись в этом, туркменский Баши сделал следующий шаг: отменил в 2005 году поставки газа в Россию. И российский президент в очередной раз проглотил это, несмотря на то, что некоторые из его сподвижников всполошились и стали лепетать что-тр про международное право и нарушение условий контракта. Но что до этого Туркменбаши? Он уже 14 лет каждый день нарушает чего-нибудь международное и до сих пор без видимых для себя последствий. Из его очередного дворца, построеннного французской фирмой «Буиг» на украденные у туркменского народа деньги, совершенно очевидно: мировое сообщество представляет из себя кучку говорунов, которые побормочут себе под нос чего-нибудь правозащитное, да и успокоются на этом. А он безнаказанно станет продолжать шабаш под названием «туркменская демократия золотого века».
И вот теперь, по прошествии двух лет, очевидно, что президент Путин совершенно напрасно предал (или продал?) туркменских россиян. Ясно, что Россия в следующие 23 года не увидит обещанных Ниязовым 300 миллиардов долларов, потому что не получит 60-70 миллиардов кубометров законтрактованного газа. Его, этого газа, попросту нет. Того, что производит Туркмения, вряд ли хватит для собственных нужд, плюс 35 миллиардов кубометров, обещанных другому крупному славянскому демократу Виктору Ющенко, плюс порядка 10 миллиардов кубометров, обещаных Ирану. А ведь есть еще и Трансафганская утопия, транспортировка газа через Афганистан в Пакистан — давняя мечта Ниязова.
Печаль России по утраченным 300 миллиардам долларов усугубляется горем газовых олигархов, потерявших несколько десятков ежегодных наличных миллионов, недоотмытых в связи с прекращением поставок газа в обмен на российские товары. Горе этих «бедолаг» можно понять: прямо из их стиральной машины Туркменбаши изъял откат, на который они справедливо расчитывали, имея в виду подпись президента Путина, поставленную всего-то два года назад под документом с 25-летней перспективой.
Ну и теперь, пожалуй, пришла пора задать несколько простеньких вопросов:
Следует ли предавать и продавать 105 тысяч своих сограждан, для которых президент страны является гарантом Конституции, а следовательно и их прав?
Может ли остальное население страны (электорат) расчитывать на то, что их гарант не продаст их при следующем удобном случае за реальные или перспективные деньги кому-нибудь, кто пожалает купить?
На самом ли деле существует оправдание сделок, подобных «Газ в обмен на людей» в виде идеи достичь блага для собственного государства?
И в этой связи: можно ли строить благо своего народа за счет уничтожения народа другого?
В том, что всякий лишний день, который проводит Ниязов в роли Туркменбаши, уничтожается еще часть его многострадального народа — вряд ли кто-нибудь сомневается. Равно как и в том, что подписав два года тому назад докменты с Ниязовым, Путин дал ему очередную передышку. И Ниязов ей воспользовался блистательно! Он еще раз обдурил своего младшего российского коллегу, нарушив все договоренности. Он получил свободу маневра и не пожалел усилий для сведения в ноль прав и возможностей этнических русских в своей стране — той самой части населения, что в массе своей более образована, мобильна и дееспособна. Потратив 30 сребренников, то есть простите, несколько миллиардов кубометров газа, Туркменбаши получил от Путина карт-бланш на усиление режама собственной диктатуры и еще раз доказал своему народу что он всесилен, хитер и по-прежнему способен переиграть любого из своих партнеров по переговорам.
В этой связи граждане и жители Туркменистана — туркмены, руские, узбеки и все остальные, уже давно не верят Путину и не надеются на него. Теперь их взоры обращены к небесам, где живет Аллах, или Господь Бог — в зависимости от того, кто и в кого верит: авось вскорости приберет он диктатора к себе и там заставит за все отвечать. Но кто бы в кого бы ни верил, всякий знает одно: Богу или Аллаху туркменский газ ни к чему, а значит Ниязову не удастся в очередной раз выиграть переговоры. На небесах и без туркменского газа тепло и светло. А значит, Туркменбаши придется действительно отвечать за содеянное на Земле со своим народом.
Не упрекайте туркменистанцев в наивности. Когда человека лишают веры в себе подобных и во власть придержащих, у него остатся только одно: надежда на высшие сила и в высший разум.
И еще остается память о тех, кто его предал и продал. Хорошо если эта память зафиксирует, что продали и предали их Путин и его команда, а вовсе не Россия. А если нет, если все это ляжет именно на Россию? И на Украину, которая словами и поступками своего нового оранжевого президента В. Ющенко также предала туркмен ради сомнительной возможности получать газ?
Не рискуют ли братья-славяне получить в недалеком будущем народ, который не простит им предательства? Народ, который найдет способы отвернуть газовую трубу от живущих на севере предателей в ту сторону, где его хотя бы не меняли на деньги.
Смешно говорить очевидные вещи, но в этом случае оба славянских гиганта потеряют не только энергоносители — потеряют верного спутника, бывшего с ними все последнее столетие, но попавшего в пасть к жестокому и коварному дракону и не получившему помощь от тех, с кем шел рядом.
Впрочем, о чем это я: сие очевидно лишь тем, на глазах которых нет очков с символами дензнаков и которые не видят мир лишь через призму сиюминутных барышей.
Специально для «Гундогара»
|
