Поддержка интересов американского транснационального энергетического бизнеса и главные внешнеполитические приоритеты
После трагедии 11 сентября и начала антитеррористической операции против режима талибов Афганистан стал тем полем, где интересы руководства республиканской администрации США, военно-промышленного комплекса и транснациональных энергетических компаний этой страны гармонично совпали.
Не секрет, что нефтяное лобби США имеет особые виды на администрацию Джорджа Буша-младшего. Техас - родной штат очередного, 43-го президента США - является резиденцией штаб-квартир таких энергетических монополий, как Exxon, Enron, Conoco, Haliburton, имеющих крупные интересы за рубежом, в том числе в области добычи и транспортировки углеводородов, поставки бурильного оборудования и технологических линий для переработки нефти и газа на территории СНГ.
Скандальное банкротство компании Enron - седьмой крупнейшей корпорации США по итогам 2000 г. - лишь для непосвященных обнажило давние связи главы Белого дома с руководством этой ТНК, которая финансировала избирательные кампании Джорджа Буша-младшего как на президентском, так и губернаторском уровнях. Напомним также, что вице-президент США Роберт Чейни до прихода в Белый дом занимал второй по значимости пост в компании Haliburton, а помощник президента США по национальной безопасности Кондолиза Райс была членом правления нефтяного гиганта - корпорации "Шеврон".
В этой связи не случайно, что с приходом в Белый дом в начале 2001 г. новой республиканской администрации энергетические проблемы выдвинулись на передний план не только во внутренней, но и внешней политике США.
Под руководством вице-президента Роберта Чейни была создана Рабочая группа для разработки энергетической стратегии США на предстоящие годы. В эту группу вошли представители госдепартамента, Совета национальной безопасности, министерств энергетики, торговли, финансов, а также представители крупных американских транснациональных нефтегазовых корпораций.
Результатом работы этой группы стал правительственный доклад (Report of the National Energy Policy Development Group), получивший известность как Энергетический план президента США, который стал достоянием общественности 16 мая 2001 г. План фактически представляет собой энергетическую доктрину, где заметное место уделено вопросам внешней энергетической безопасности.
Подчеркнем, что на долю США приходится около 1/4 мирового потребления нефти. По этому показателю они далеко опережают другие страны. В то же время их доля в общемировой добыче этого энергоносителя в последние годы существенно снизилась и составляла в начале XXI в. немногим более 10%. По оценкам экспертов, в ближайшие 15-20 лет нефть (с удельным весом почти в 40%) будет составлять основу суммарного потребления первичных энергоносителей в США. Если не осваивать законсервированные месторождения на Аляске, то доля нетто-импорта в потреблении нефти в США может повыситься до 66% в 2015 г. В 2001 г. зависимость США от импорта нефти составляла 52%.
Энергетический след в антитеррористической операции
С учетом зависимости от импорта нефти администрация Джорджа Буша-младшего, как и предыдущие демократические и республиканские администрации, уделяет первостепенное внимание обеспечению внешних интересов ведущих энергетических монополий этой страны, в том числе с использованием политических, экономических и военных средств. В данном ключе мы можем рассматривать и дальнейшее усиление американского присутствия на Ближнем Востоке и поддержания "стабильности" в зоне Персидского залива с помощью бомбардировок Ирака, сохранение санкций против Ирана или прямое содействие проникновению американских нефтяных корпораций на новые для них рынки энергоносителей республик бывшего СССР, включая зону Каспийского бассейна. Энергетический след явно просматривается и в антитеррористической операции в Афганистане.
В современных условиях Соединенные Штаты, выступая в качестве крупнейшего потребителя нефти, объективно заинтересованы в подконтрольном расширении возможностей России и прикаспийских стран СНГ экспортировать углеводородное сырье, противопоставляя эти поставки экспорту нефти из стран ОПЕК, сохраняя тем самым не только избыточное предложение на мировом рынке нефти и соответственно относительно низкие цены на нее, но на уровне, который не подрывают коммерческие интересы независимых производителей в США.
Каспийские и центральноазиатские углеводороды рассматриваются в США в качестве серьезного фактора, способного повлиять на поддержание сбалансированного развития мирового рынка нефти в первой половине XXI в. Хотя ресурсы этого региона не смогут изменить доминирующее положение Ближнего Востока в первой четверти XXI в., считается, что они должны оказать сдерживающее воздействие на рост цен и стабилизацию ситуации на мировом энергетическом рынке в интересах потребителей. С учетом данного подхода Каспийский регион еще в начале 90-х гг. был официально объявлен зоной, входящей в сферу стратегических интересов США наряду с Персидским заливом. Одновременно в рамках стратегии "Великого шелкового пути" Афганистан стал рассматриваться как ключевая транзитная территория, по которой можно выгодно проложить нефтяные, газовые, а также железнодорожные магистрали, кратчайшим путем соединяющие ресурсные районы Центральной Азии с экспортными портами Индийского океана. В середине 90-х гг. был одобрен план строительства нефте- и газопроводов, соединяющих Туркменистан и Пакистан.
Американская нефтяная компания Юнокал и саудовская Дельта ойл получили право покупать туркменский газ на туркмено-афганской границе. К проекту газопровода подключился также Узбекистан. Однако расчеты США на то, что движение Талибан стабилизирует обстановку в Афганистане и тем самым будут созданы политические условия для реализации указанных проектов, не оправдались.
Соответственно разрешение афганского конфликта рассматривается как одна из наиболее важных задач политики США в этом регионе. Это является как предпосылкой, так и процессом, который должен сопутствовать развитию энергетического потенциала Центральной Азии.
Американские интересы в Центральной Азии и Закавказье.
Через нефть, газ и трубопроводы США на постсоветском пространстве Центральной Азии и Закавказья в последние годы решали три стратегические задачи:
- расширения коммерческих возможностей для американских инвесторов и компаний;
- сохранения суверенитета и обеспечения независимости новых государств Каспийского региона от России;
- укрепления энергетической безопасности США и их союзников по НАТО.
Если до 1998 г. США управляли распадом "империи", то затем перешли к управлению последствиями этого распада, т.е. к новой фазе, где России отводится определенное место в рамках совместных усилий по стабилизации обстановки в регионе. Это означает и определенную поддержку России, но только до тех пор, пока она движется в "правильном" направлении, отвечающем интересам США.
В последнее время на центральноазиатском направлении политики США, связанной с энергетическим фактором, больше всего внимания уделяется четырем проблемам: правовому статусу и режиму Каспия, диверсификации путей транспортировки каспийских углеводородов на мировые рынки, содействию притоку американских инвестиций в нефтегазовые проекты, обеспечению безопасности транспортировки углеводородов.
Военные базы США в центральноазиатских республиках бывшего СССР, полученные на "временной" основе в обмен на инвестиции и экономическую помощь, становятся веским аргументом сдерживания "поведения России" в регионе и решения вышеперечисленных задач в выгодном для себя направлении. Безусловно, по целому ряду вопросов интересы США и России могут совпадать или быть достаточно близки (борьба с терроризмом).
Некоторые проблемы без участия России США просто решить не смогут, например, обеспечить политическую стабильность в конфликтных зонах, в том числе в Афганистане и Таджикистане. Вашингтон также признает, что в ряде случаев затраты на реализацию некоторых проектов будут неадекватны полученным результатам, если Россия не будет приглашаться к активному сотрудничеству и не возьмет на себя часть бремени.
План Буша не отвергает возможности расширения международного сотрудничества российских нефтегазовых компаний с транснациональными корпорациями США в России в Каспийском регионе.
Оценивая современные подходы к внешней политике США в Закавказье и Центральной Азии, прогнозируя характер будущего участия этой страны в нефтяных и газовых делах Каспийского региона, нельзя забывать об исторической практике, которая свидетельствует о том, что геополитические и коммерческие интересы крупных ТНК обычно доминируют в ходе развития международных отношений в нефтедобывающих регионах. После нефтяного кризиса 1973 г. и до сегодня именно вокруг энергоносителей закручиваются главные политические интриги и вспыхивает множество региональных конфликтов - от войны в Заливе до "большой игры" вокруг Каспия и Афганистана. Идеология, приверженность демократическим ценностям и даже мораль отступают на второй план, когда речь идет о контроле над черным золотом и о безопасности его транспортировки. Отсюда проистекает давно устоявшееся "правило", когда выяснение отношений между главными действующими лицами нефтедобычи (государствами, военно-политическими союзами, нефтяными компаниями, банками, инвестиционными фондами) часто происходит в жесткой форме. Во многом эта специфика объясняется стратегическим значением данного энергоресурса, прибыльностью нефтяного бизнеса, а также тем обстоятельством, что добыча сырья часто осуществляется в конфликтных и политически неустойчивых регионах, на территориях государств, далеких от стандартов западных демократий, в том числе и тех, где доминирующей религией является ислам.
|
