В былые времена, помнится, Ниязов посещал Первопрестольную с завидным постоянством минимум два раза в год. Поводом было, как правило, участие в саммитах СНГ, во время которых проходили и двусторонние встречи Туркменбаши с российским руководством...
Глава 1. Московская «стрелка»
— О! Боже мой, боже мой, кого я вижу, какой человек! Очень рад вас видеть.
— И я очень рад.
— И я очень рад вас видеть.
— И я очень рад.
— И я вас…
— И я вас…
— И я…
— И я…
— Очень рад.
— Очень рад.
— Вы надолго к нам?
— Надолго к вам.
— Вот это хорошо.
— Да, это хорошо.
(Из диалога М. Жванецкого)
Весть о том, что 22-23 января Ниязова ждут в Москве, как-то затерялась в новогодней кутерьме. Короткая информация в эфире российских теленовостей и еще более скромное сообщение туркменской пресс-службы в период многодневных новогодних застолий, когда российские журналисты, подчиняясь спущенной свыше директиве «весело встретить Новый год», с удовольствием отдыхали душой и телом, не вызвала ожидаемого потока критики как в адрес инициатора встречи, так и в адрес предполагаемого закаспийского гостя. Однако, не вызывает сомнения, что, смахнув двухнедельную пыль со своих компьютеров и освежив мозги чашкой крепкого кофе, российская пишущая братия вволю оттянется на предлагаемой теме после праздников.
И впрямь, что это вдруг, почему, а главное — зачем вызвал князь Владимир-Красное Солнышко туркменского хана Сапара в столь опасные для здоровья традиционно морозные январские дни в свою столицу? На лыжах, подобно своему молодому коллеге, Ниязов отродясь не катался, да и в хоккейных баталиях, как белорусский Батька тоже не участвовал. Нелегко будет ему, каракумскому обитателю, сменить теплое туркменское солнце на морозную московскую зиму, да видно, иначе нельзя.
В былые времена, помнится, Ниязов посещал Первопрестольную с завидным постоянством минимум два раза в год. Поводом было, как правило, участие в саммитах СНГ, во время которых проходили и двусторонние встречи Туркменбаши с российским руководством. Конечно, тех добрых отношений, которые существовали у Ниязова в другом Борисом, с приходом молодого кремлевского хозяина нет и в помине: разные поколения, разные приоритеты. И даже нечто общее в их биографиях — молодые годы, проведенные на берегах Невы — не стало поводом для родства душ, ибо для Ниязова северная столица и поныне остается Ленинградом, Путин же предпочитает считать себя санкт-петербуржцем.
В Москве Ниязов традиционно решал наболевшие вопросы, получал соответствующие инструкции, а также использовал свободное от государственных дел время для встреч со своей семьей: в те давние времена жена, дети и внуки Ниязова жили в российской столице. К ним отправлялась посольская машина, чтобы привезти родственников в президентские аппартаменты, и на два-три часа «отец всех туркмен» превращался просто в отца, деда и мужа. Но не дольше.
Ниязов, конечно, не Штирлиц, но вероятно ему все же удасться и на этот раз свидеться с Музой Алексеевной и кем-нибудь из внуков в Москве. Ниязовы разбрелись по миру от Англии до Арабских Эмиратов, и где в настоящее время находится тот или иной член этой семьи, сказать трудно. Особенно это относится к многочисленным женам и детям Туркменбаши-младшего.
В 1996 году Ниязов побывал в Москве аж целых три раза: на саммите СНГ (17 мая), на мероприятиях по случаю инаугурации Бориса Ельцина (8-9 августа), а также для встречи и переговоров с Ельциным и Черномырдиным (14-15 октября). И если во время августовского визита состоялось подписание учредительного договора и устава благополучно почившего в бозе туркмено-российского АО «Туркменросгаз», то в октябре уже шли разговоры о конкретных сроках, объемах и форме оплаты поставок туркменского газа в Россию.
Все последующие визиты Ниязова так или иначе также проходили «под газом», пока, наконец, не вылились в пресловутый 25-летний «контракт века», подписанный в апреле 2003 года и получивший позорное наименование «Газ в обмен на людей». Однако отношения с «большим братом» становились год от года все прохладнее, вследствие чего Ниязов уже не торопился в Москву. Начиная с 1997 года года он посещал российскую столицу раз в году да и то с большой неохотой. В то время его больше тянуло на берега Босфора и Персидского залива. К тому же вожделенный официальный визит в США наконец-то состоялся, новые друзья обещали экономическую и политическую поддержку, и постепенно Россия из стратегического союзника и доброго соседа превратилась всего-навсего лишь в одного из потребителей газовых богатств Туркменистана.
Последний раз Ниязов побывал в Москве на торжествах по случаю 60-летия Победы. Обилие праздничных мероприятий и огромное количество гостей позволили ему переговорить с Путиным лишь накоротке, улучив момент во время встречи перед началом парада. По старой советской привычке схватив ВВП за рукав, Ниязов попытался что-то сказать свыше положенных приветственных слов, чем привел в замешательство сотрудников протокольной службы, которые буквально оттащили Ниязова, нарушившего четкий ритм процедуры встречи многочисленных гостей.
Все последующее время «блиц-переговоры» между Путиным и Ниязовым велись исключительно по телефону. Однако настоятельная необходимость в личной встрече все же возникла, и Путин назначил Ниязову «стрелку». Возможно, Ниязов напросился сам, когда сказал, что решение всех газовых проблем с Украиной, по его мнению, невозможно без участия России. Что ж, пусть пеняет на себя: Путину в Туркменистане делать нечего, значит в путь собираться Алмазному Венцу туркменского народа. Не забыть бы только про теплое белье и шерстяные носки, которые подарила ему на день рождения одна из жительниц туркменской глубинки…
Глава 2. В Москву, в Москву!
— Будьте любезны, свежий анекдот, пожалуйста.
— Вам с газом или без?
(Из современного фольклора).
Между тем проблема для Ниязова состоит не в том, как добраться до Москвы, хотя в последнее время он все реже и реже покидает свою резиденцию в Фирюзе, что под Ашхабадом. Сказывается перепад высот между курортным поселком и столицей, что не может не отражаться на самочувствии 65-летнего Туркменбаши. Ежедневные автомобильные рейсы взад-вперед ему уже не под силу, скачет давление, закладывает уши, темнеет в глазах… В народе вовсю курсируют слухи о том, что Ниязов намеревается построить новую резиденцию то ли в районе развалин Нисы, то ли в родовом селении Кипчак, поближе к мраморному мавзолею. Общество обеспокоено: новое строительство неминуемо будет сопряжено с масштабным сносом жилых кварталов. Ведь в дополнение к новому дворцу будут сооружены новые дороги, парки да мало ли, что еще! Только для обслуги и охраны сколько объектов надо будет построить!
Трудность для Ниязова заключается в том, что ему фактически не на кого оставить хозяйство. В результате многочисленных перестановок и «перетрахиваний» в правительстве, целый ряд некогда облеченных доверием чиновников оказались за бортом, а некоторые и вообще канули в неизвестность. Среди нынешнего поколения ниязовских министров и вице-премьеров все чаще стали появляться люди с военной выправкой и повадками сексотов. Дело дошло до того, что даже в ведущей — нефтегазовой — отрасли не осталось хоть мало-мальски владеющих ситуацией специалистов. «В теме» остался лишь один Ниязов, благодаря которому газовый конфликт между Россией и Украиной еще более осложнился.
Когда, кому и сколько дать туркменского газа — это Ниязов решает сам. Почувствовав в крови прилив адреналина от остроты развернувшейся накануне Нового года российско-украинской газовой разборки, он мысленно поздравил себя с удачным кадровым гамбитом: посадив за решетку всех, кто более или менее был в курсе многолетних газовых перипетий, он взял-таки реванш. Сегодня никому, включая представителей украинской оппозиции, не удается добиться, существовал ли на деле письменный вариант 25-летнего газового контракта Украины с Туркменистаном или это были всего-навсего лишь «устные договоренности». Те, кто отвечал за это с туркменской стороны, в ближайшие 20-25 лет ничего не скажут. Может быть, в предвыборной суете и эйфории «оранжевой революции» этот важный документ был потерян, а может, Вадим Чупрун увез его из столицы и похоронил где-нибудь в донецких степях, подальше от людских глаз?
… Тяжело Ниязову покидать родину, пусть всего и на два-три дня. Но визит, похоже, состоится. Чтобы подготовить его, в столицу России на днях прибыли три ниязовские богатыря-русича: помощник президента Виктор Храмов, заместитель управделами Александр Жадан и депутат Меджлиса, главный редактор русскоязычной газеты «Нейтральный Туркменистан» Виктор Михайлов. Эта «могучая кучка», отправленная в Москву в помощь послу Агаханову, вероятно, должна будет сравнять все неровности и устранить все шероховатости, наметившиеся в последнее время в российско-турменских отношениях.
Сама по себе предвизитная подготовка — достаточно рутинное занятие и осуществляется, как правило, сотрудниками МИДа и экспертами по предполагаемой теме переговоров. Но не следует забывать о том, что в окружении Ниязова таких людей уже не осталось. Видимо, поэтому в ход пущена «тяжелая артиллерия», заодно появился повод продемонстрировать свое расположение и доверие к русским: ведь никто не знает о том, что кроме этой троицы других русских Ниязов к себе и на пушечный выстрел не подпускает!
Чтобы по достоинству оценить значимость этого неожиданного для многих и строго конфиденциального визита, следует ненадолго вернуться в 90-е годы прошлого века. В отличие от Александра Жадана, Храмов редко покидал туркменскую столицу: Ниязов предпочитал оставлять своего «серого кардинала», как говорится, «на связи», кроме того доверяя решать в свое отсутствие наиболее щекотливые проблемы. Даже в Москву Храмов Ниязова не сопровождал, несмотря на то, что там жила и даже работала в туркменском посольстве его дочь.
Жадан же, наоборот, неотступно находился при Ниязове в его некогда многочисленных зарубежных поездках, отвечая за гардероб шефа и следя за тем, чтобы его длинный парадный галстук не слишком мешал при ходьбе. В необъятных карманах замуправделами всегда находился целый арсенал разнообразных таблеток на все случаи жизни — и «от живота», и «от головы», и «от изжоги», и «от похмелья», которые он, руководствуясь природным чутьем, выдавал страждущему Ниязову, а также всем желающим членам туркменской делегации по первому требованию. Со временем для осуществления этих функций у Ниязова появились специальные люди, что уменьшило круг обязанностей «Саши», но отнюдь не уменьшило его политического веса.
Кроме того, что все трио — Храмов, Жадан, Михайлов — в отличие от многих других ниязовских чиновников, по приказу Ниязова спешно осваивающих английский язык, прекрасно владеют русским, по крайней мере двое составляют сегодня ближайшее окружение туркменского диктатора и несомненно являются его самыми доверенными лицами. Видимо, поэтому им и поручено провести «разведку боем», присмотреться, принюхаться, стоит ли его величеству Туркменбаши Великому без опаски прибыть в Первопрестольную, и не уготовил ли российский президент чего-нибудь неожиданного. Потому, что на газ, как говорится, надейся, а сам не плошай!
|
