Казахстан и “великая шахматная доска”
Классическая концепция евразийства была создана в эмиграции учеными-обществоведами, людьми весьма далекими от практической политики и представляла собой культурно-историческое движение.
Никаких практических политических целей их создатели перед собой не ставили. В далекой от бурлящей Советской России спокойной Праге они изобретали умозрительные концепции, непосредственно, на первый взгляд, не связанные с реальными политико-экономическими и культурными процессами того времени.
Но, по иронии ли, а может быть, мудрости истории, эта концепция стала предметом волнующих и горячих дискуссий различных, порой диаметрально противоположных, политических сил в Российской Федерации, а также и других постсоветских странах.
На доске истории
Евразийство распространялось в конце ХХ века как идеологическая модель, культурная форма неоколониальной доктрины, выработанной из мессианской трактовки российского империализма, завоевывающего, как в свое время Чингисхан, пространство до “последнего моря”. К удивлению многих, евразийство стало одной из центральных идеологем внешнеполитического курса нового, суверенного Казахстана, идеей, в определенной мере ставшей брэндом внешней политики нашей страны, по крайней мере, на просторах СНГ.
З.Бзежинский, объясняя возникновение евразийства необходимостью заполнения, возникшего вследствие дезинтеграции СССР, идеологического вакуума хоть чем-то похожим на конструктивную идеологическую модель, скорее всего не ожидал такого ее долголетия и такого поворота событий. Как, впрочем, и не предвидел того, что Казахстан вопреки его прогнозам, не растворится в небытии, а Узбекистан не станет лидером региона и ближайшим союзником США.
Сегодня Казахстан еще не придерживается собственно казахстанского варианта евразийства, которого фактически нет из-за его некритической ангажированности под любые колебания внешней политики России. Наряду с этим, не приемлет и современного российского варианта, который фактически превратился в некую доктрину имперской модели.
Это утверждение не только важно, но принципиально. Основные маркеры такого понимания заключаются в следующем:
Первое. Имперско-римская идея силового контроля пространства, где никому, кроме сильнейших, не гарантировано “жизненное пространство” уходит в прошлое, не оставив более менее подходящих вариантов замены.
Второе. Золотая Орда, Российская империя, Советский Союз были силовыми моделями контроля евразийского пространства. Центральная парадигма русского национального мессианизма – “Москва – третий Рим, четвертому не бывать” - оказалась эсхатологически пророческой в том смысле, что время этого Рима как символа одной из двух мировых империй кануло в Лету.
Вместе с тем, было бы ошибкой не видеть глубокой заинтересованности США и Евросоюза в преодолении недемократических, нелегитимных, силовых вариантов и моделей развития, не видеть глубочайшей заинтересованности в продвижении демократических ценностей и свобод. Наряду с этим, для защиты собственных интересов и интересов ЕС в различных регионах мира, США весьма часто используют силовые акции и необходимые для этого средства.
Здесь важна одна существенная оговорка. США в настоящее время осталась единственной супердержавой с ВНП в 12 триллионов (!) долларов и ее либерально-демократическая политика с элементами силового контроля планетарного пространства очевидна. В определенной степени США распространяют новый “план Маршалла” в современных условиях. США делают “предложение, от которого невозможно отказаться” всем, кто самостоятельно не может сделать предложение Америке. Тем более на этот регион. Идущий в целом, но не во всем, в фарватере США, Евросоюз – это вторая мировая либеральная держава нового типа, оказывающая влияние на внутренние процессы Срединной Евразии совершенно иным, уже несиловым, цивилизованным способом. Практика убедительно доказывает справедливость такого утверждения.
В ближайшем будущем стоит ожидать, несмотря на внутренние проблемы, дальнейшего усиления нового центра силы - Китая, меняющего тактическую расстановку сил на “Великой шахматной доске”. В долгосрочной перспективе, именно вследствие растущей мощи все более “розовеющего дракона” возможна передоминация баланса сил на мировом театре действий. Да и в этом случае, единственной сверхдержавой останутся США, хотя ее доминирование перестанет быть столь абсолютным.
Время борьбы “диадохов” за контроль над всем миром уходит в прошлое, уступая место множеству локальных конфликтов, в которых переплетаются интересы главных игроков: религиозные, этнические и другие характеристики ценностного порядка. Пришла пора борьбы стран и их ассоциаций политико-экономическими и культурно-политическими методами не только за влияние в традиционном смысле, но и за свое “ценностно-смысловое место” на мировой арене.
Следовательно, в ближайшей и среднесрочной перспективе казахстанская внешняя политика по умолчанию должна придерживаться реалистической позиции по главным вопросам в двусторонних отношениях с РФ, пока не будет создана мощная база для более свободного маневрирования во внешнеполитической сфере. Только тогда наступит время непризнания роли “подбрюшья” в геополитической стратегии России так же, как и непризнания своей новой роли центра либерализма в регионе ЦА.
Логика внутренней политики России.
Итак, судьба силовой модели евразийства практически предрешена, хотя довольно влиятельная часть российской политической элиты не желает согласиться с уже свершившимся фактом: Россия не обладает, как прежде, достаточными ресурсами для восстановления евразийского материка на силовой основе, как это было все предыдущие века. В силу этого у нее нет иной альтернативы, как следовать этому велению времени. Это верно не только для ближайшего будущего, но и в принципе:
Во-первых, прошло время империй, создаваемых и удерживаемых при помощи силы.
Во-вторых, многочисленные федеральные проблемы мешают, и будут мешать осуществлению внешнего объединения (Чечня, нестабильность во всем Северном Кавказе). Россия не имеет обратных связей со своими собственными внутренними этническими анклавами, которые в силу отсутствия этой обратной связи неизбежно политизируются на основе факторов национального и религиозного возрождения. Неадекватность идеологии внутренним сдвигам в самой основе культурно-цивилизационной плиты, на которой покоится многоэтническое и поликонфессиональное российское общество приведет к трансформации трещин в настоящие разломы, могущих в перспективе привести к фрагментации самого основания и, в дальнейшем, распаду России.
В-третьих, ННГ, являясь субъектами международного права, преследуют свои национально-государственные интересы, не всегда и не во всем совпадающие с интересами России.
Никто не отрицает, что без России как стержня не существует прежней и нынешней Евразии, но и никто не может отрицать, что новая Евразия сможет существовать и без России, случись с ней дезинтеграция. Ведь мир не перестал существовать, когда пала даже Римская империя. Это эпохальное событие стало основой новой Европы, а в дальнейшем, нового, глобального мира, в котором мы все живем.
Содержание жизни народов евразийского материка принципиально изменилось потому, что народы ННГ Евразии не просто не хотят, но уже и не будут оставаться периферией одного мира. Последнее обусловлено тем, что новые независимые государства активно включаются в процессы международной политической, экономической, гуманитарной интеграции. Каждая из бывших советских республик, став независимым государством, по необходимости, а не в силу искусственных причин, - с той или иной степенью активности и успешности определяет свою национально-государственную идентичность.
Проблема же установления российской евразийской модели с доминирующей ролью русского народа в пространстве СНГ является на сегодня адекватной только для самой России. Это - модель ее внутреннего самообустройства, как бы не выступали против такого усеченного, по меркам вчерашней политической истории, проекта сами российские политики.
Наконец, если краеугольными столпами русского мессианизма являлись: Москва как силовая основа Московского царства и Российской империи; сама Российская империя как наследница Византийской империи, и, следовательно, как всемирный центр православия, а также славянства; Советский Союз как цитадель мирового прогресса и мирового пролетариата с правом на экспорт революции, а коммунизм как реализация вековой мечты человечества о “царстве справедливости”, то сегодня все эти три столпа русского мессианизма сметены сокрушающим потоком новейшей истории…
Развитие событий 2005 года свидетельствует, что постсоветское пространство как геополитический феномен в том виде, как он возник в 90-х годах прошлого века претерпел кардинальную реформацию. Уже поэтому Россия перестала быть единственным модератором этнополитических конфликтов на пространстве бывшего СССР, все больше превращаясь в источник угрозы территориальной целостности сопредельных независимых государств. Так, при поддержке РФ, лидеры самопровозглашенных республик инициировали процессы отделения от государств Молдовы и Грузии. Возможно, такой процесс начнется и в Крыму.
Поэтому, Россия ни для Казахстана, ни для других стран бывшего СССР не выступает истинным гарантом безопасности и, прежде всего, безопасности социокультурной. Ведь мир изменился, и в новых условиях никто не собирается на них нападать. Она не создает ни для Казахстана, ни для других государств образцов либеральной социальности и высокоморального сообщества, не представляет Казахстану, да и другим независимым государствам, возможности использовать собственные ресурсы без жесткой привязки на “национальные интересы” России. РФ, эгоистически используя свое географическое расположение, также не обеспечивает Казахстану без собственного сопровождения доступ к качественно новым экономическим и культурным пространствам (ЕС, ВТО, тюркский культурно-цивилизационный комплекс и т.д.).
В данном контексте, важно учитывать, что в ОДКБ входят не все страны бывшего СССР, а Казахстан защищен Лиссабонским договором о гарантиях ядерных государств; что славянские страны Восточной Европы (кроме некоторых стран бывшей Югославии) вошли в НАТО и тяготеют к европейской культуре, включая православные страны (даже Болгарию), а также то, что Советский Союз распался, а коммунизм является государственной идеологией в диктаторских странах – “изгоях” мирового сообщества. Из всего этого вполне органично вытекает историческая необходимость установления качественно нового типа отношений, основанных на принципах диалога между качественно разными частями единой евразийской цивилизации.
Евразийство потеряло свой первоначальный смысл даже в идеологическом виде, поскольку продажа газа Украине, газовый шантаж Грузии, давление на Молдову и их реакция доказали это.
Следовательно, новейшей тенденцией, свидетельствующей о качественно новом этапе развития ННГ является установление рыночной основы взаимоотношений между странами (цены на топливно-энергетические ресурсы - газ, нефть, уголь, тарифы на их транзит, таможенные пошлины и т.п.). В данном контексте Казахстан вполне способен проводить такую политику со всеми государствами, входящими в орбиту его экономических отношений.
Вслед за этим, одни из главных маркеров русского этнического кода - язык, православие, культура, являющиеся функционально мощными в бывших национальных республиках, особенно в Казахстане, будут вытесняться под давлением объективной национально-культурной и языковой динамики. В первую очередь, в результате совершенно естественного ускорения процессов развития новых форм этно-государственной социализации и объективного хода этнодемографических процессов, происходящих в казахской и, шире, тюркской общности страны.
Тенденция количественного увеличения стержневой нации, сопровождающаяся возрастанием ее функциональных возможностей в самом широком смысле в условиях экономического роста в различных областях государственной и общественной жизни автоматически предполагает увеличение удельного веса элементов, относящихся к национальному и, шире, тюркско-мусульманскому культурно-цивилизационному феномену. Хотя абсолютизировать и искусственно ускорять этот процесс нет никакой необходимости. В данном случае, констатируется непреложный статистический феномен, из которого вытекают серьезные следствия.
Казахстан: задача выйти за пределы роли, отведенной в “великой шахматной доске”.
Невозможно отрицать, что Россия является сердцем (heartland), центром Евразии в старом идеологическом смысле, с которым Казахстан был обязан согласовывать текущие, среднесрочные и стратегические интересы. Это увеличивало шансы РК провести собственный модернизационный проект, что укладывалось в стратегию развития страны.
Вместе с тем, вирус неоимперскости до сих пор являющийся господствующим в сознании части российской политической элиты, остается самым слабым звеном российской внешнеполитической конструкции, т.к. практически все российские проекты евразийского единения содержат в своей основе претензии на объединение с доминирующей ролью России, что практически невозможно.
Время показало, что, несмотря на все внутренние трудности закладки фундамента независимой государственности, - строительства практический на пустом месте государственной инфраструктуры, выработки более-менее внятных ориентиров внутренней и внешней политики, а для многонационального Казахстана - формирования разумной национальной политики, позволившей избежать раскола страны по этническому признаку, - новые независимые страны смогли устоять перед вызовами истории, и в настоящее время решают проблемы более сложного порядка.
Теперь, когда дезинтеграция СССР состоялась “де-факто” и Президентами РК и РФ подписаны, а парламентами этих стран ратифицированы границы между государствами, настала пора новой стратегии развития страны, где на многовекторность как геополитическому императиву стратегического курса внешней политики РК будет накладываться существенное влияние модели его социально-политического устройства. Это новое явление во взаимосвязи между внешней и внутренней политикой Казахстана. Многовекторность большей частью была детерминирована сугубо внешними причинами, что затруднительно назвать свободным выбором. Многовекторный внешнеполитический курс страны как геополитический императив “парил” над внутренней конструкцией – социально-политической системой Казахстана, в отрыве от него.
Только при констатации этого факта и адекватного ему курса во внешней политике, проект модернизации может стать реально цивилизационным, где Казахстану предстоит определиться с выбором тех институтов и технологий гражданского общества, которые вкупе с инвестициями в нашу экономику, являются главной основой построения как внутренней структуры государственности, так и фундаментом устойчивого развития страны.
Если партнерство ННГ, включая Россию, с одной стороны, не будет строиться на принципах равноправия и сотрудничества, а с другой стороны, не будут предприниматься объединительные попытки на новых цивилизационных параметрах и стандартах, то в случае массового исхода русских из стран ближнего зарубежья, Россия рискует остаться преимущественно православно-христианской страной с резко уменьшенным ареалом своего культурно-цивилизационного влияния.
И это при том обстоятельстве, что республики Прибалтики, отойдя еще от СССР, уже вошли в состав ЕС, Молдова тянется к Румынии, являющейся членом ЕС. Так же Грузия, стремящаяся туда же. На очереди, в средне- и, особенно, долгосрочной перспективе - Украина….
Следовательно, именно Казахстан является важнейшей, узловой страной для ННГ и России, способной обеспечить той же России сохранение своей культурно-цивилизационной идентичности, продолжать оставаться мощным духовным (“культурная радиация” великой русской культуры на страны бывшего СССР) и материальным (людские ресурсы, капиталы, технологии) центром притяжения. Казахстан является естественным мостом, соединяющим Россию со странами Центральной Азии, зоной плавного перехода от одной культурно-цивилизационной платформы к другой. Поэтому, от цивилизационного выбора Казахстана – к России, или к Европе, в немалой степени зависит статус России и как державы, и как федерации.
В долгосрочной перспективе, если осуществятся прогнозы США, страны Персидского залива с их огромными углеводородными ресурсами и выгодным геостратегическим положением (водный путь практически ко всем развитым странам мира) станут “Большим Ближним Востоком”. Одним из центров мировой силы становится Индия с ее быстро развивающейся экономикой и практически неисчерпаемым внутренним рынком.
С другой стороны, трансформация варианта срединной Евразии в новое, расширенное партнерство с участием Китая, неминуемого расширения и углубления многопланового взаимодействия этой страны с Россией резко уменьшает шансы Казахстана играть в ней сколько-нибудь значимую роль.
Китай и Россия являлись и продолжают оставаться, образно выражаясь, Сциллой и Харибдой нашей исторической судьбы и для сохранения статуса самостоятельного государства с относительно независимой внешней и внутренней политикой, необходимо готовить условия для того, чтобы не продолжать оставаться зажатыми между этими двумя гигантами в экономическом, военном, политическом и культурно-цивилизационном отношениях.
Для этого жизненно необходимо нахождение какого-то ассиметричного выхода, коль скоро прямо противостоять ценностно-смысловому давлению, не рискуя оказаться ступенькой в развитии этих двух экономических, культурно-цивилизационных миров, нет возможности. Тем более, что Россия и Китай в социально-экономическом отношении (постсоциалистические страны), историческом плане (бывшие империи) и основных содержательных характеристиках (самые большие из стран, стремящихся сохранить статус мировой державы) являются “генетическими близнецами”, геостратегическое партнерство между которыми неизбежно в силу равноценности и неразвитости их взаимодополняющих друг друга экономик. Последний государственный визит Президента России в Поднебесную явно подтверждает это на фоне той “глобальной энергетической парадигмы”, посредством которой Россия пытается в очередной раз навязать себя миру в качестве альтернативного США, как считают российские элиты, столпа истории и цивилизации. О бывших советских республиках здесь говорить и не приходится.
Насколько это дальновидно, покажет только время. Очевидно одно, - Казахстан имеет право и обязан реализовать право на свою экономическую безопасность, что означает диверсификацию своих транспортных артерий, активизацию своей энергетической составляющей в качестве альтернативного России поставщика углеводородов. Это означает вектор в Китай и в Европу. Так, с вводом нефтетрубопровода “Баку-Тбилиси–Джейхан”, “Броды” поток нефти из Казахстана, идущий транзитом через Россию (КТК), достигнет оптимального диверсифицированного состояния и уровня.
Для этого необходимо принять во внимание следующие факторы:
- В ЦА ведущую роль играют транспортные коммуникации, как железные дороги, так и автомобильные. Приоритетным в транспортной стратегии является необходимость развития маршрутов: ЦА – Россия (европейская часть, Западная Сибирь, Алтайский край); Европа- Россия – Казахстан - Центральная Азия - страны Персидского залива (в рамках международного коридора Север-Юг); Европа – Россия – Казахстан –Китай с задействованием станции Достык); Европа – Кавказ – Центральная Азия – Казахстан (в рамках коридора ТРАСЕКА); и далее в направлении Дальнего Востока и стран Юго-Восточной Азии.
Историческая необходимость, продиктованная сугубо экономической целесообразностью, - интеграция транспортного комплекса Казахстана в евразийскую транспортную систему, формирование широтно-меридиональной системы транспортных коридоров. Так, для модернизации страны выгодно развивать не только транзитные пути в направлении России, чтобы вывезти сырье к конечным потребителям в Европе, но так же и в южном направлении – прокладка нефтетрубопровода в Азербайджан для подсоединения к нефтетрубопроводу Баку-Джейхан; прокладка стандартной для ЕС узкоколейной железной дороги, в разы сокращающей протяженность по сравнению с российским ТрансСибом из Китая в Европу (опять же через Турцию); В Иран, через Туркменистан и.п.
Геополитические и экономические интересы Казахстана в Иране, Узбекистане, Таджикистане и Пакистане в перспективе чаще всего будут противоречить интересам России, поэтому необходимо тщательное координирование действий с обеих сторон. И, конечно же, без ущерба своим национально-государственным интересам. Следовательно, сама объективная экономическая необходимость диктует нам адекватное содержание политических взаимоотношений с РФ, когда они будут строиться на рационально-экономической основе.
Безусловно, некоторые выгодные экономические проекты, в конечном счете, при подсчете системных плюсов и минусов могут быть отклонены в силу политических стратегических интересов. Но, в общем и целом, отвергать здоровый прагматизм в условиях рыночной экономики - непозволительная роскошь, если речь идет об интересах народа и государства.
Продолжать оставаться в традиционной модели евразийства и занимать пассивную позицию, - означает принять неоевразийский вариант сугубо российского образца. Неартикулируемая, неофициальная позиция Кремля – проведение неоимперской политики со всеми вытекающими следствиями для ее объектов. Роль одного из таких пассивных объектов отводится Казахстану. А это не что иное, как быть страной-сателлитом, разменной картой в геополитической стратегии России, стремящейся разными, в том числе и нецивилизованными методами расширить предметное тело своей национально-государственной идентичности. В данном случае, имеется в виду, что любые попытки Казахстана выйти за рамки отведенной ему роли во внешнеполитической стратегии РФ будут решительно пресекаться методами экономического и информационного давления.
Никто не гарантирует возможность экономического шантажа и политического давления со стороны России, если принять во внимание такие обстоятельства как газовый шантаж Украины, поддержку сепаратистских тенденций в Абхазии и Южной Осетии - автономиях Грузии, политику в отношении Приднестровья - части Молдовы. Стратегическая политика Казахстана обязана быть направлена на формирование предпосылок, минимизирующих ущерб от таких рисков.
На новом витке истории партнерство в срединной Евразии, в силу глобализации стало более широкой платформой объединения стран.
В первую очередь это вызвано растущей мощью Китая, уже оказывающего огромное влияние на страны срединной Евразии, в первую очередь, на Россию - ее центр, определяющий протекание практически всех процессов в евразийской культурно-исторической ойкумене. Даже уже в ближайшей перспективе, не говоря уже о долгосрочной перспективе, современное партнерство в срединной Евразии в условиях глобализации невозможно без участия Китая. Скептикам необходимо учитывать, что растущая мощь Китая меняет глобальную тектонику планетарной экономики. Что уж тут говорить о варианте срединного евразийства. В перспективе, по экспертным оценкам, Китай и Индия будут определять облик новой Азии.
Евразийство “старого” образца не исчезнет совсем. Никто с этим не борется. Оно просто войдет в качестве одного из центральных стержней нового исторического типа мироустройства, вписанного в более широкий контекст развивающейся новейшей истории. Развитие такого сценария приведет к отхождению исконного, культурно-исторического содержания этой концепции в сторону увеличения политико-экономического компонента, где сама Россия вполне может стать проводником азиатского влияния на Европу.
Вместо заключения
Россия не является единственным носителем идей и практики евразийского партнерства. С ними выступает и Турция, а на пространстве СНГ наиболее активно - Казахстан. Надо понимать - это иное евразийство.
Суть нового, современного, более широкого евразийства наиболее адекватно выражает именно Турция, желая войти в мир цивилизованного достижения консенсуса в проблеме различий восточной и западной моделей функционирования государственной, общественной и частной сфер жизни. Это возможно на принципах, на которых основывается вся конструкция ЕС.
Никто не мешает странам СНГ следовать этому примеру, доказавшему свою практическую целесообразность. Основной пафос и смысл казахстанского варианта нового евразийства и нового тюркского проекта заключаются в инвариантности принципам, на основе которых функционирует ЕС.
Задача настоящего исторического этапа в развитии нового цивилизованного евразийства в СНГ - следовать этим принципам в своих внутренних взаимоотношениях. В ЕС нас никто не зовет. И ждать этого придется долго, хотя ЕС и НАТО не являются по определению закрытыми клубами. Им следует, как говорил Вацлав Гавел, сформулировать “ясную и обстоятельную политику постепенного расширения, которая бы не только содержала временной график, но также и объясняла логику этого графика”.
Маяк прогресса и модернизации светит нам именно из Европы. Поэтому сверхзадачей, сокровенной сутью Казахстана является поэтапный переход от варианта срединной модели евразийства к, условно говоря, турецкой модели, т.е. вступление в ЕС, после которого концепция евразийства практически закончит свое существование или инкорпорируется в более глубокую и широкую парадигму мироконструкции.
Иными словами, как только Казахстан официально заявит о своем желании присоединиться, скажем, к ЕС, так под евразийство старого типа, концепцию срединной Евразии будет заложена международно-правовая база ее разрушения.
Следовательно, вся эта концепция играла и играет временную, ситуативную роль. В контексте интересов Казахстана она не является действительной цивилизационной концепцией типа концепции “атлантизма”. Она является концепцией исторического обоснования продвижения и теоретического обеспечения силовой модели объединения срединной Евразии, идеологический характер которой безусловен. С утратой идеологического контроля над ННГ, что неизбежно, артикулируемое Россией евразийство прекратит свое существование.
Евразия, определяемая географически в границах бывшего СССР с течением времени уже не будет представлять собой органического целого, а следовательно все больше будет терять актуальное политическое измерение.
Таким образом, в то время как процесс расширения и демократизации Европы становится бессрочным историческим процессом, не подверженным произвольным географическим ограничениям, Россия не смогла совершить огромный акт политической воли, чтобы преодолеть посткоммунистический и постимперский кризис и пошла по пути неоимпериализации, отстранившись от единственного геостратегического и цивилизационного выбора, “в результате которого она могла бы играть реальную роль на международной арене и получить максимальную возможность трансформироваться и модернизировать свое общество”, от Европы (З.Бзежинский).
Этот выбор обязан сделать Казахстан.
“Эпоха” 12.05.06г.
|
