«Дипломатия - это вопрос выживания в будущем столетии. Политика - вопрос выживания до следующей пятницы».
Джонатан Линн и Энтони Джей
Свои планы на суд общественности (хотя бы фактически и задним числом) представило не только правительство, но и отдельные ведомства. Кому-то надо тотально обновить технику (опять тендеры...), кому-то - еще что-то. Свои цели обнародовало ведомство, отвечающее за такое важное направление государственной власти, как внешняя политика. Главным содержанием нашей дипломатии, судя по всему, становится бизнес. Во всяком случае, МИДа сосредоточился именно на так называемой «Стратегии продвижения на внешние рынки», выработать которую по поручению премьера Масимова новоиспеченный глава МИД Марат Тажин предложил совместно «представителям экономического блока правительства и частнопредпринимательских структур». Насколько эти планы соответствуют (или не соответствуют) требованиям дня?
Общеизвестно, что политика - это «концентрированное выражение экономики», а дипломатия - это продолжение политики мирными средствами. То есть, конечно же, не обоснованная экономическими реалиями внешняя политика провальна по определению, равно как и стратегия одного государства, направленная исключительно на защиту собственных меркантильных интересов по всему миру, даже несмотря на декларируемые идеалы демократии, вызывает стихийное неприятие. Но это к слову.
У нас к новым задачам МИДа отнесли имидж страны за рубежом (видимо, одному профильному министерству, потерпевшему поражение в борьбе с Боратом, это больше не под силу), а теперь и функции лоцмана для казахстанских компаний в мутных водах чужих морей.
«Фактически никем не контролируемая сегодня экспансия на внешние рынки, в которой определяющим элементом является скорость окупаемости вложений, на фоне ограниченности национальных инвестиционных ресурсов и весомого государственного участия, а также наличия серьезных факторов риска в странах-реципиентах - все эти факторы предопределяют ключевую роль МИДа в координации внешней активности казахстанских экономических субъектов», - так видит свою новую задачу Марат Тажин.
Конечно, трудно спорить с тем, что «решения о вхождении на те или иные рынки, о крупных инвестициях, о создании конфигураций экономического партнерства за рубежом должны приниматься при непосредственном участии МИДа и его загранучреждений», если ничего не говорить о раздутых и высокооплачиваемых штатах государственных корпораций, печально знаменитых «рисованием» зарплат и неспособностью обеспечивать даже работу правительства. Конечно же, дипломаты «не намерены вмешиваться в хозяйственную деятельность экономических субъектов, однако предупредить возможные негативные для Казахстана последствия, в том числе и политические, и обеспечить наши национальные интересы» они, по словам министра, просто «обязаны». Злые языки говорят, что коль казахстанские дипломаты в зарубежных представительствах страны и так давно занимаются бизнесом, пусть они хотя бы делают это в интересах государства.
«Мы готовы совместно с представителями экономического блока правительства и частнопредпринимательских структур выработать четкую стратегию продвижения на внешние рынки с тем, чтобы казахстанская дипломатия могла эффективно продвигать и защищать интересы отечественного бизнеса», - сказал г-н Тажин, который считает, что «это вопрос не только экономической эффективности, но и безопасности, и наших политических обязательств, и долгосрочных национальных интересов». Вот только непонятно, насколько все эти, без сомнения, правильные слова относятся к таким вещам, как отсутствие на наших базарах дешевых узбекских овощей или, скажем, очередные мытарства из-за сбросов «лишней воды» в Сырдарью из Кыргызстана. Зато понятно, что без положительного освещения эти начинания никак не останутся. Не случайно же в структуре министерства создан Комитет международной информации для «скоординированной информационно-имиджевой политики».
Непонятно другое. Как мы, страна, которая «записана» практически всеми своими сильными соседями (дальними и ближними) в свои «сферы влияния», готовимся проводить свою - независимую и защищающую наши интересы политику? Не надо тыкать пальцем в тех, кто не только включил нас в свои «интересы», «мониторит» наши достижения и неудачи, но и даже определил в зону одного из своих военных региональных «командований». Не надо тыкать и в тех, кто считает нас годными только на то, чтобы быть чьим-нибудь «подбрюшьем» - то ли России, то ли Китая, то ли исламского мира (на выбор). Сегодня даже в России многие признают такие региональные объединения, как ШОС, ЕЭП, ЕврАзЭС - по большей части «искусственные объединения», наглядно демонстрирующие, что казахстанские «евразийские» надежды - это всего лишь романтическое прикрытие чуждых стране интересов. Эдакий вариант розовых очков, добровольно надеваемых перед закатом.
Когда риторика Москвы и Вашингтона все больше напоминает не диалог патрнеров, а обмен колкостями со стороны соперников, Казахстан не может просто так продолжать ту же политику «равновекторности», игнорируя различные варианты ухудшения ситуации. Американские коллеги наших стратегов не стесняются своего «партнера», когда планируют свои действия «на случай» распада России на части. Между тем, судя по всему, очередной раунд противостояния Москвы и Вашингтона не за горами - и не только вокруг Ирана.
Туркменистан, только обретший преемника Туркменбаши, сегодня может стать очередным плацдармом столкновения интересов супердержав. У нас же перед глазами живой пример того, как плохо быть «страной, расположенной в стратегически важном регионе» - это Афганистан, где власть до сих пор держится на штыках иностранных войск.
Весь регион исторического Туркестана сегодня, как большая шахматная доска, на которой играют «крупные игроки», сталкивая лбами одни фигуры и жертвуя другими. Самое интересное, что уже в конце XIX века делившие регион Россия и Британия называли гонку завоеваний в Туркестане «большой игрой». Тогда ее вели авантюристы, погибавшие в горах Гиндукуша и на колу в Бухаре или Хиве.
Однако, итог был предопределен - раздробленные ханства не могли устоять даже перед горстками завоевателей (исключение, как потом оказалось, не самое лучшее, это Афганистан, по привычке хоронивший оккупантов в своих горах и пустынях). Сегодня эти же люди, ведущие свою Игру, не рискуют собой, а сидя в просторных кабинетах, разрабатывают свои стратегии.
Можем ли мы делать вид, что все хорошо и все вокруг добрые и пушистые? Как предупредить очередную «партию» в печальной (для нас) Игре? Есть только один ответ на эти вопросы. Приступить, наконец, к реальному созиданию регионального взаимодействия в рамках нашего общего культурно-исторического региона - Туркестана (старательно замазываемого ярлыками «Средней» или «Центральной» Азии). Не пора ли разработать хотя бы какой-то вариант конфедеративного или иного взаимодействия с соседями, с которыми в отличие от стран-гигантов мы, в принципе, равны по своим возможностям и запросам? Не это ли - близость языка, культуры, происхождения, общность проблем и исторической судьбы - самая надежная основа для единения? Именно по этому пути в свое время всего полвека назад пошел Европейский союз, куда сегодня выстроилась настояшая очередь.
Сейчас же лидеры Узбекистана, Кыргызстана, Казахстана, Туркменистана и Таджикистана чаще видятся со своим российским коллегой (у того появилась привычка встречаться со всеми поодиночке где-нибудь в Бочаровом Ручье), чем друг с другом. Даже смерть соседа больше не собирает всех, кто веками жил рядом. Когда вообще в последний раз собирались вместе лидеры Туркестана? Или сегодня все так же, как и два века назад, когда кокандский хан будет худшим врагом бухарского эмира, а Хива - Текинского ханства, чем пришлые завоеватели?
У казахов есть несколько синонимов, которые обозначают человека в летах, но при всей их общности они различают принципиально разные модели поведения людей. Один из наших литераторов так различил значение этих слов. «Шал», по его классификации, это тот старик, который болеет только за себя, переживая, что ему недодали, здесь недоуважили, тут - недолечили. «Карт» - старик, заботящийся о своей семье - он до конца жизни будет заниматься внуками, советовать детям или судиться с соседями. И, наконец, «аксакал» - это старец, радеющий о целом роде (или народе), один из тех, кого на сегодняшнем языке можно назвать «отцом нации». Думается, сегодня казахский аксакал должен подняться над уровнем чисто казахстанских интересов и осознать свою ответственность за весь Туркестан.
|
