За неделю до начала саммита ЕС–Россия в Самаре Владимир Путин с блеском провел показательные переговоры с лидерами Казахстана и Туркмении. Все спорные проблемы по способам и маршрутам доставки нефти и газа из этих стран в Европу президент решил в пользу России. Поэтому к началу самарских переговоров их европейским участникам стало ясно, что говорить с Россией, а уж тем более договариваться, по сути, уже не о чем. Попутно Путин сорвал антироссийский энергетический саммит в Польше, на котором с нетерпением ждали главного гостя – Нурсултана Назарбаева. Но он в это время сам встречал в аэропорту Астаны дорогого гостя из Москвы.
Формально "сухой остаток" переговоров российского президента с туркменским и казахским можно считать нулевым. Действительно, чего такого важного и стратегического, а главное – окончательного и бесповоротного, нарешали лидеры трех стран в Астане и Ашхабаде? Ничего. А впрочем, подписано много документов, главный из которых – декларация о намерениях по строительству Прикаспийского газопровода, который затронет интересы трех стран – участниц переговоров. Если, конечно, не брать в расчет интересы всех европейских государств, для которых газ из Туркмении и Казахстана и предназначен. Накануне переговоров России с ЕС было принципиально важно продемонстрировать как минимум готовность трех государств к конструктивному диалогу. Это можно было сделать только в ходе встреч на высшем уровне и на территории стран, в сотрудничестве с которыми заинтересована Россия. Поэтому переговоры фактически получили статус чрезвычайных и в МИДе, и в других министерствах, готовивших поездку Владимира Путина.
В декларации президенты зафиксировали свое понимание важности строительства Прикаспийского газопровода, который откроет фактически безальтернативный маршрут доставки центральноазиатских энергоресурсов в Европу. Любой другой маршрут после начала сооружения Прикаспийской ветки будет изначально нерентабельным для собственников газа. Принципиально и то, что чей бы газ ни качали по этой трубе, конечным его продавцом будет Россия. В контексте декларации подготовлены и другие документы, определяющие стратегическое сотрудничество сторон в развитии нефтегазовой сферы. Достигнута принципиальная договоренность о реконструкции и расширении нефтяных магистралей, проходящих по территории трех стран. Причем у всех нефтяных веток, и действующих, и проектируемых, на выходе также российский кран. Таким образом, если все документально зафиксированные в ходе трехсторонних переговоров намерения станут реальностью, то по европейской мечте о диверсификации поставок российских нефти и газа можно смело служить панихиду.
Примечательно, что большинство западных СМИ день в день по завершении переговоров в Туркмении и Казахстане сумели уловить разницу между подписанной декларацией о намерениях и, например, межправительственным соглашением, подразумевающим проведение конкретной сделки. О конкретике пока речь не идет. Поэтому, мол, европейским государствам остается надеяться на то, что все трехсторонние договоренности России, Казахстана и Туркмении – не более чем договоренности, не имеющие никакой юридической силы. Например, никто не помешает Туркмении в союзе с западноевропейскими партнерами и североамериканскими энергетическими монстрами проложить газопровод по дну Каспийского моря, а не по его берегу, как предлагает Россия.
Действительно, никаких контрактов в ходе трехсторонних переговоров подписано не было. Более того, казахский и туркменский президенты, принимавшие российского гостя каждый на своей территории, в конце концов набрались смелости и заявили, что декларация о Прикаспийском газопроводе – это еще не окончательное решение. Гурбангулы Бердымухамедов намекнул, что государственная тайна о запасах газа в Туркмении пока сохраняется свято. Поэтому газа может вполне хватить и на Транскаспийский трубопровод, который западные потребители хотели бы проложить в обход России. Реплика туркменского президента очень понравилась российскому и заставила его раскрыть другую государственную тайну Туркмении. Оказывается, инициатором нынешней рекордной по продолжительности встречи трех президентов был сам Гурбангулы Бердымухамедов.
Поскольку обсуждаемая проблема затрагивала и интересы Казахстана, поучаствовать в российско-туркменском саммите предложили Нурсултану Назарбаеву. Тем более что во взаимоотношениях двух стран накопилось немало проблем, требовавших консультаций на высшем уровне. Отказать Владимиру Путину казахский президент не решился и предпочел общение с ним пустопорожним разговорам в Кракове с пятью президентами – Польши, Украины, Литвы, Грузии и Азербайджана. Даже несмотря на то, что Назарбаев пообещал Леху Качиньскому лично поучаствовать в создании краковского "энергетического НАТО".
Но из всех потенциальных подельников встречи в Польше реальный предмет возможных картельных соглашений – нефть есть только у Азербайджана. Да и та практически вся по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан, построенному на американские деньги, к американцам же и уходит. Другие участники краковской сходки могли только продемонстрировать огромное желание, в пику России, задружиться с новой нефтегазовой империей, которой хочет стать Казахстан. Смысл всех возможных предложений "натовцев" был предельно ясен, и лететь в Краков Назарбаеву можно было, только заранее приняв решение о разводе с Россией.
Такое решение у него, видимо, пока еще не созрело. Однако желание подышать свежим воздухом свободы в Астане уже чувствуется. Год назад, буквально за два часа до очередной встречи с Владимиром Путиным, Назарбаев демонстративно подписал соглашение с Азербайджаном об участии в наполнении казахским нефтью проамериканской трубы. Однако нефти в Казахстане пока добывается не так много, чтобы закачивать ее еще и в этот трубопровод. Большая ее часть транзитом идет сейчас через систему российской "Транснефти", но пропускной способности используемого сейчас Казахстаном Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) уже не хватает. Между тем, как считает Нурсултан Назарбаев, Казахстан через несколько лет может стать одним из крупнейших игроков на рынке экспорта нефти и газа. Поэтому, как и заявил он во время бесед с российским президентом, его страна заинтересована в диверсификации маршрутов транспортировки.
Примечательно, что прогнозы по поводу резкого увеличения добычи Казахстаном нефти и газа принадлежат в основном экспертам из Астаны. Достоверных данных о разведанных запасах казахских углеводородов ни у кого из международных экспертов пока нет. С казахским газом ситуация более или менее понятная, но за счет чего Назарбаев рассчитывает увеличить экспорт нефти до 2015 г. вдвое против нынешнего уровня, для большинства аналитиков до самого последнего времени оставалось загадкой. И только недавно стало известно об отказе Астаны признавать советско-иранские договоры 1921-го и 1940 годов, которые были единственными правовыми документами, регулирующими статус Каспия. Эксперты полагают, что амбиции Казахстана связаны главным образом с пересмотром им условий добычи нефти на шельфе Каспийского моря. На такую возможность казахские чиновники намекали уже неоднократно.
На мартовском саммите ЕС в Брюсселе активно обсуждался проект газопровода "Набукко" – ветки, служащей продолжением пока виртуального Транскаспийского трубопровода, идущего через Азербайджан и Турцию в европейские страны. Эту идею применительно к Казахстану и Туркмении еще год назад активно продвигал вице-президент США Дик Чейни. Евросоюз даже предложил Ашхабаду 1,7 млн евро на подготовку ТЭО части проекта "Набукко". Собственно, "транспортная экспансия" США и Евросоюза на территории бывших союзных республик, богатых нефтью и газом, активно началась уже в конце 90-х годов. Американцам удалось приобщить к собственной энергетической стратегии в регионе семью Алиевых. В рекордные сроки был спроектирован и задействован нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан. С тех пор Азербайджан практически полностью отказался от услуг "Транснефти" и строит свою энергетическую политику самостоятельно. Во всяком случае, независимо от интересов России. До поры до времени придется не замечать энергетической независимости азербайджанского соседа. Иных вариантов просто пока нет.
Совсем другое дело Казахстан и Туркмения – крупнейшие, помимо Азербайджана, игроки на нефтегазовом рынке в Каспийском бассейне. Упускать их, как Азербайджан, из сферы своих стратегических интересов было бы непростительной ошибкой. С новым президентом Туркменистана удалось договориться по всем глобальным энергетическим проблемам – вплоть до совместной с Казахстаном разведки и разработки на туркменской части каспийского шельфа газовых месторождений и прокладки железнодорожной ветки вдоль Прикаспийского газопровода.
А вот с Казахстаном, судя по всему, добиться однозначного успеха на трехсторонних переговорах удалось с большим трудом. Владимиру Путину пришлось активно соблазнять его перспективами создания совместных газоперерабатывающих предприятий, "систем контроля за воздушным пространством Казахстана", разработкой совместных космических программ. Главным же козырем стало предложение об открытии в Казахстане международного центра по обогащению урана. С учетом того, с какой серьезностью относятся в США к работе урановых центрифуг – пусть даже в мирных целях, – лучших верительных грамот, чем те, что уже получены от российского президента, Нурсултан Назарбаев вряд ли дождется.
О более тесном сотрудничестве с северным соседом в Казахстане говорят уже давно и нередко с большой долей здорового прагматизма. Еще в начале января с премьер-министром Казахстана встретился Михаил Фрадков. Казахский коллега попытался объяснить ему, что небедный на газ и нефть Казахстан тем не менее рассчитывает на создание общего рынка нефти и газа с Россией в рамках ЕврАзЭС. Российский премьер был изумлен подобной постановкой вопроса и отказался допускать Казахстан к стратегическим ресурсам нашей страны. Хотя по большому счету никто его об этом и не просил. Речь на переговорах шла исключительно об увеличении транзита казахских энергоресурсов через российские трубопроводы. То ли кто-то на что-то обиделся, то ли Михаил Фрадков просто неудачно пошутил, но переговоры с Астаной тогда зашли в тупик. Несколько раз за последний год "утрясать ситуации" к южным соседям отправлялись российские министры. И каждый раз возвращались ни с чем. В итоге ошибки своих подчиненных пришлось исправлять самому президенту. Для этого и была организована последняя трехсторонняя встреча – беспрецедентная по срокам и насыщенности протокольной программы.
Не смертельно не знать тонкостей трубопроводной инфраструктуры в той или иной стране. Но не разбираться в особенностях восточного менталитета – чревато большими неприятностями и потерями. В том числе и в экономике. Эту непреложную истину лишний раз доказала последняя поездка российского президента к коллегам в Туркмению и Казахстан. Поэтому ее, пожалуй, можно считать очередным мастер-классом для высокопоставленных российских чиновников и дипломатов.
комментарий
Евгений Галичанин, член комитета ГД по энергетике, транспорту и связи (фракция "Единая Россия"):
– О намерениях Казахстана по сотрудничеству с Россией в нефтяной области в Астане заявляли давно. Для Казахстана это прямая экономическая выгода не только от участия в транспортировке нефти в Европу через российскую территорию, но и от участия России в освоении углеводородных ресурсов страны. Добыча нефти в Казахстане ежегодно растет, причем достаточно высокими темпами. Через 5–7 лет, в основном за счет ресурсов шельфовой зоны Каспия, экспортные возможности республики будут исчерпаны, и она окажется "запертой" при выходе на международные рынки.
Если учесть, что за этот период будет осуществлен совместный с Россией проект нефтепровода Бургас – Александруполис, то проблема может быть решена. Правда, для этого потребуется участие в проекте Казахстана, о чем его Нурсултан Назарбаев открыто заявил на трехсторонних переговорах. По его мнению, Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) при его расширении мог бы взять на себя дополнительную перекачку в объеме 17 млн тонн казахской нефти в год, которые затем можно закачивать в нефтепровод Бургас – Александруполис. Напомню, что в настоящее время в этом проекте участвуют три стороны – Россия, Болгария и Греция. Причем Греция уже ратифицировала свою часть договоренностей. Российское правительство готовится также в ближайшее время внести соответствующие документы для их ратификации в Государственную думу РФ. На очереди Болгария.
В рамках соглашения между странами предусматривается создать международную компанию, в которой Россия будет владеть 51% акций. С российской стороны поставку и транзит нефти будут обеспечивать Роснефть, Газпромнефть и Транснефть. К поставщикам намерен присоединиться и Казахстан. Его сырье будет поставляться по трубопроводам "Транснефти" до Новороссийска, а затем на танкерах до Бургаса. В этих условиях желание Казахстана участвовать в проекте "Бургас – Александруполис" естественно и объективно.
На этом фоне предложения ряда западных стран о сооружении дополнительных нефтепроводов в обход России не выдерживают ни экономической, ни технической, ни технологической критики. Скорее, это политические потуги постсоветских стран, ориентированных на сотрудничество с Западом, лишний раз продемонстрировать свою значимость "в борьбе с Россией".
Газовые проекты, по определению, не могли рассматриваться без участия в них Туркменистана, у которого в перспективе возникают аналогичные казахстанским проблемы с выходом на международные рынки. Правда, следует отметить, что Туркмения могла бы воспользоваться близостью Китая и Монголии, однако многие неопределенности в отношениях с этими странами уже явно не оставляют времени для "раздумий". Именно поэтому строительство газопровода вдоль побережья Каспийского моря с подключением к нему ресурсов Казахстана, а затем врезка в уже существующую газопроводную систему России (которая на протяжении многих лет обеспечивает газом большую часть Европы) – наиболее реальный и практически осуществимый проект. К этому также следует добавить и участие России в освоении газовых ресурсов двух соседних республик, что немаловажно.
Конечно, сейчас пока еще рано говорить о конкретных трассах, объектах, ценах и других показателях и позициях в сооружении названных выше трубопроводных систем, это дело ближайшего будущего. Но уже сейчас ясно, что подписание декларации о намерениях – весьма серьезный шаг на пути кардинального расширения взаимовыгодного сотрудничества в энергетической сфере между тремя странами.
