ЮРИЙ ШАФРАНИК, Председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России
Я считаю, что за последнее время в области энергетики проделана огромная работа. Это показывает недавняя встреча российского президента с лидерами Казахстана, Узбекистана и Туркмении. Для меня это знак, отделяющий грань, когда по факту впервые была поставлена тема «потребители и поставщики».
Сегодня мы постепенно пришли к осознанию, что шаг, сделанный президентами России и трех центрально-азиатских стран, благо для государств, компаний, которые будут участвовать в проектах. Причем речь идет о реализации не одного, а нескольких проектов.
Следующий этап – это согласование цены, согласование единой политики, безусловно, в интересах потребителя. Потребитель прав по определению. Но основной интерес потребителя не в понижении цены и не в свободном доступе к разным поставщикам. Главный интерес потребителя – стабильность поставок на годы, десятилетия.
Политическую зрелость достигнутых соглашений я оцениваю на «пять». Соглашения в высшей степени своевременныe, может, даже чуть запоздалые. Причем дело не в инициативах России. Россия всегда твердо и ясно стояла за то, чтобы страны Центральной Азии пропускали свои нефть и газ через российские нефте- и газопроводы. И делала это порой в ущерб собственному экспорту. В 1994-95 годах Россия теряла до $200 млн.
Я вижу за этим развитие. Нельзя останавливаться на Прикаспийском проекте и Средней Азии-Центр – ведь мы прошли огромный путь. Если еще в 2003-04 мы закупали тысячу кубов газа по $40, то сегодня по цене в три раза большей. Я не думаю, что это минус для России. Благодаря этому между нашими странами растет товарооборот.
Что касается энергетического саммита в Варшаве, то там собрались только страны-потребители. Из поставщиков один Азербайджан. Но никогда не будет построена труба и ни один банк не будет финансировать ее строительство, кроме как по прямому государственному приказу, если не обеспечена поставка нефти.
Я знаю Азербайджан. Поэтому я не верю, что Азербайджан согласится поставлять свою нефть по нефтепроводу Одесса-Броды. Это против интереса Азербайджана.
Таким образом, я считаю, что Россия, Казахстан, Узбекистан и Туркменистан, меняя ценовые отношения, меняя отношение к политике экспортных поставок, все равно придут к мнению, что поставки должны быть согласованы, оператор по газу должен быть один, цены по формуле должен быть справедливы за вычетом транзита. И это в интересах потребителя, в интересах России и в еще большей степени в интересах центрально-азиатских государств.
С 1990 года энергетический мир стал другим. Ситуация изменилась и с ценовой точки зрения, и с точки зрения глобализации поставок, и доступа к недрам, сильно подорожавших потенциальных ресурсов.
Второй аспект, который мне хотелось бы затронуть, это мировые цены. Для добывающих стран очень важен вопрос, в какой стадии цикла мы сейчас находимся – роста или снижения цен.
Что касается России, то сейчас государство в достаточной степени последовательно, нивелируя ошибки второй половины 90-х, реализует концепцию усиления государственного влияния. Это соответствует общемировым тенденциям. Везде наблюдается усиление государственного влияния, только в разной плоскости.
В сфере энергетики для России существуют проблемы. На первое место я бы поставил проекты в области нефте- и газодобычи. Если этих проектов не будет, то разговор о развитии трубопроводных проектов – область экспертов, политологов.
Вторая проблема заключается в технологическом обновлении, оживлении смежных отраслей. Третий момент – это повышение инвестиционной привлекательности отрасли.
Наряду со всем этим нужно также ставить вопрос о том, сколько России нужно добывать.
Материал основан на выступлении Ю.Шафраника на пресс-конференции в РИА «Новости» «Перспективы развития энергетического сотрудничества России со странами Центральной Азии», 24 мая 2007
|
