Лишь только лояльность Ташкента и выгоды США могут сделать Союз центрально-азиатских стран реальностью.
Часть первая
Инициированный казахстанским президентом Союз центрально-азиатских стран не вызывает большого оптимизма у российского руководства.
На нынешнем этапе развития региона сложилась ситуация, когда любые интеграционные идеи натыкаются на мощнейшее противодействие со стороны центров силы - Вашингтона, Москвы, Брюсселя или Пекина.
На недавней встрече президентов России и Казахстана в Москве Путин довольно вяло прореагировал на эту идею, воспринимая любые локальные союзы в ЦА как попытку искусственно снизить степень влияния России в регионе.
Но, несмотря на эмоциональную составляющую процесса, идея жива… Причем, самым сильным тормозом может стать позиция Узбекистана, изначально стремящегося развивать взаимоотношения между соседями на двусторонней основе, и всячески уходящего как от многосторонних форматов, так и от многосторонних обязательств.
Суть интеграционных предложений Ислама Каримова и Нурсултана Назарбаева по созданию в Центральной Азии интеграционной структуры мало чем различается. Сегодня Казахстан предлагает союз с позиций экономического и политического лидерства в регионе, стремясь стать государством, на которое будут ориентироваться другие страны ЦА.
Специфика момента в том и заключается, что ныне в регионе нет другой экономической структуры, способной противостоять казахстанской модели развития. Образование союза с центром в Астане отвечает региональным претензиям Казахстана, но именно данное обстоятельство стало решающим фактором торможения процесса.
Узбекистан по промышленному потенциалу вполне соотносим с Казахстаном. Конечно, есть ресурсный потенциал Ашхабада, однако, чтобы трансформировать его в производственный, необходимо сначала эту самую промышленную структуру выстроить.
Официальный Ташкент провозглашал региональные интеграционные идеи в период довольно теплых отношений с Соединенными Штатами Америки. Последние и должны были выступить гарантом того, что в предлагаемой Ташкентом схеме интеграции Узбекистан займет ключевое место.
Примечательно то, что разговоры об интеграции стихли сразу же после того, как официальный Ташкент попал в "андижанские ножницы". Данное обстоятельство еще раз говорит о том, что Каримов видел союз стран региона по разработанной им схеме: объединение центрально-азиатских стран с центром в Ташкенте. И, естественно, с поддержкой такого центра со стороны США.
Но чтобы понять глубинную суть региональных инициатив, необходимо сделать небольшой экскурс в историю. Быть может, там до сих пор находится рациональное зерно, способное преобразовать красивые пропагандистские лозунги в реальные интеграционные структуры.
Турецкий фактор
Еще в 30-е годы прошлого столетия основатель Турецкой республики Мустафа Кемаль Ататюрк предупреждал, что в тогдашней Средней Азии проживают родственные туркам народы, и верил, что настанет день, когда они станут независимыми. Ататюрк советовал Турции быть к этому готовой.
Нет ничего удивительного, что именно эта страна в числе первых признала независимость бывших советских республик, среди которых сама же и выделяла Азербайджан, Киргизию, Казахстан и Узбекистан.
Через несколько месяцев после обретения суверенитета, Турция открыла там свои дипломатические представительства. Во времена СССР Москва не допускала налаживания прямых отношений между вышеупомянутыми странами и Турцией, опасаясь распространения идей пантюркизма.
Турция стремилась путем культурного обмена вывести страны региона из-под российского влияния. Самым перспективным путем для взаимного познания искусственно разделенных коммунистами народов был признан обмен студентами и школьниками: проживая и обучаясь вместе, молодые люди могли бы узнать больше друг о друге и быстро изучить турецкий язык. Президент Турции, ныне покойный Тургут Озал, еще во время своего официального визита в тюркоязычные страны весной 1992 года подписал с ними соглашения о взаимном обмене студентами и учащимися. Согласно данному документу, Турция обязывалась каждый год принимать по две тысячи студентов из каждой республики, обеспечивать стипендиями и распределять их по высшим и средним учебным заведениям по всей стране. В свою очередь, турецкие студенты по государственной линии направлялись для обучения в вузы вышеупомянутых республик.
Сделав очень важный, конкретный шаг в сторону сближения братских народов, в апреле 1993 года Тургут Озал совершает двенадцатидневный официальный визит в тюркоязычные страны Центральной Азии и Азербайджан. Итогом его турне стал подписанный всеми президентами этих государств протокол о создании содружества тюркоязычных стран.
Однако на следующий день после возвращения в Турцию, 17 апреля 1993 года, президент Озал внезапно умирает, унося с собой, как выяснилось впоследствии, и идею создания содружества тюркоязычных стран. Тогда даже поползли слухи о том, что турецкий президент, якобы, был отравлен теми, кто не хотел образования подобного содружества и сильно боялся появления на мировой сцене нового союза.
17 апреля 2007 года по одному турецкому частному телеканалу было показано интервью супруги покойного Тургута Озала - Семры Озал, в котором она заявила о своей уверенности в том, что ее муж был отравлен. Она рассказала, что ее бывший муж внезапно упал, когда они шли по улице.
Жена покойного президента заявила, что накануне Тургута Озала буквально заставили выпить стакан лимонада, тогда как, согласно правилам, напиток сначала должен был быть продегустирован другим человеком. Госпожа Озал отметила, что существуют возможности отравления "с часовым механизмом", когда с точностью до минуты можно рассчитать время смерти отравленного человека.
Некоторые события, произошедшие после смерти президента Озала, также подтверждают версию его супруги об отравлении. Так, по ее словам, не было произведено вскрытие тела покойного, что является обязательным в таких ситуациях; пробирка с кровью президента, взятая для анализа, была сломана "по неосторожности", а снятый с покойного образец волос не подходил для анализа вообще.
Узбекский вектор
После Озала идею содружества попытался оживить президент Узбекистана Ислам Каримов, который опубликовал книгу под названием "Туркестан - наш общий дом". Однако времена были не подходящие, во-первых, переживаемые тогда экономические кризисы в странах региона не дали возможности серьезно сосредоточиться на данном вопросе, во-вторых, в усилении ЦА не были заинтересованы и некоторые внешние силы, в-третьих, конкуренция отдельных президентов за лидерство в регионе не позволила проведению дальнейшего серьезного обсуждения идеи.
Между тем, существенным шагом на пути сближения тюркских народов должно было стать принятие парламентами Азербайджана, Туркменистана и Узбекистана законов о переводе алфавита с кириллицы на латиницу.
Кстати, в Азербайджане и Узбекистане новый алфавит, основанный на латинице, действовал еще с конца двадцатых годов прошлого столетия до 1940 года, а в Турции закон о переходе на новый алфавит был принят осенью 1928 года. Однако тогдашние советские идеологи, боявшиеся распространения идей пантюркизма и сближения братских народов, проживающих в разных политических системах, одним махом решили проблему, в 1940 году отменив латиницу.
Латинский алфавит уже несколько лет действует повсеместно в Азербайджане и Туркменистане. А в Узбекистане полный переход на латиницу успели отсрочить трижды, и, согласно последним изменениям в законодательстве, срок ее повсеместного введения отложен до 2010 года.
В начале 1994 года отношения между Узбекистаном и Турцией сильно испортились из-за опального оппонента президента Каримова Мухаммада Салиха, который, покинув родину, поселился в Турции. На требование Узбекистана выдать лидера партии "Эрк" Турция ответила отказом.
В ответ узбекское правительство пересмотрело свои отношения с этой страной и осенью 1994 года более восьмидесяти процентам студентов, которые обучались в Турции, на основании нигде не опубликованного указа было отказано в выезде туда для продолжения учебы после летних каникул. А в 2000 году Узбекистан и вовсе прекратил действие соглашения об обмене студентами двух стран…
Не секрет, что главными сдерживающими факторами союза стран ЦА стала выжидательная позиция официального Ташкента и не совсем внятная внешнеполитическая доктрина США в регионе.
Узбекистан занимает такое положение в регионе, что без лояльности Ташкента любые интеграционные идеи обречены на фиаско. С другой стороны, американцы еще не нащупали точки опоры, с помощью которых они бы могли вернуть свое влияние в регионе, традиционно считающимся зоной жизненно важных интересов Москвы.
Когда это произойдет, вопрос, на который еще нет ответа…
Часть вторая
В 1995 году известный киргизский писатель Чингиз Айтматов попытался реанимировать идею объединения центрально-азиатских стран.
Он создал организацию "Туркестан - наш общий дом", в работе которой намеревались принять участие представители всех стран региона, кроме Туркменистана. К сожалению, организации не было суждено долго жить.
Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев тоже пошел по этому пути. В идее казахстанского лидера можно заметить две очевидные грани. С одной стороны, есть глобальная идея объединения углеводородных ресурсных баз Узбекистана, Туркменистана и Казахстана, а также водно-энергетических потенциалов Таджикистана и Киргизии.
В случае, если будет создан союз подобный Евросоюзу, возникнет общий рынок, где будут свободно перемещаться капиталы и рабочая сила, выработана единая стратегия как в политическом, так и в экономическом плоскостях. Мировым центрам силы придется считаться с конгломератом стран, способных вырабатывать общие подходы и действовать в координации друг с другом.
Москве и Пекину такое объединение однозначно не нужно: легче разговаривать и договариваться в двустороннем формате с каждой из сторон, чем столкнуться со структурой, выражающей интересы всех центрально-азиатских стран.
Шанхайская Организация Сотрудничества и ЕврАзЭС жестко контролируются Россией и Китаем, поэтому могут выступать альтернативой для Запада, но вполне устраивают Москву и Пекин.
С другой стороны, Назарбаев преследует и прагматические интересы, связанные со свободным перемещением внутри союза стран ЦА капитала и рабочей силы. Казахстан остро нуждается в дополнительной рабочей силе, которой у соседей в избытке. И создание союза помогло бы Астане решить проблему дефицита рабочей силы, а его партнерам по региону - сделать более цивилизованным пребывание десяткам тысяч трудовых мигрантов из Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана в Казахстане.
Есть и третья, не менее важная, составляющая казахстанской идеи. Бизнес, подпитываемый эффективно действующей банковской системой, должен расти на других рынках, исчерпав в той или иной степени потенциал роста на казахстанском. Правительство стремится привлечь казахстанский бизнес в крупные инфраструктурные проекты, развивает Региональный финансовый центр Алматы, но даже этих стимуляторов явно недостаточно, чтобы размыть ту массу ликвидности, которая стекается со всего мира в страну.
Казахстанский бизнес весьма успешно присутствует на киргизском финансовом, промышленном и туристическом рынках, однако, как сейчас представляется, он видит свое будущее в соседнем Узбекистане, транзитом через эту страну - в Таджикистане, и на месторождениях углеводородов - в Туркменистане. Идея центрально-азиатского союза должна открыть рынки стран ЦА для казахстанских капиталов.
Люди "за", дело за политиками
Когда несколько лет тому назад Нурсултан Назарбаев поднял вопрос о союзе центрально-азиатских государств, президент Узбекистана Ислам Каримов, чуть ли не обвинил казахстанского лидера в хищении его идеи. Отсюда и последствия.
Узбекские средства массовой информации не уделяют никакого внимания предложению казахстанского президента. Другие страны региона также не блещут особой активностью. Нейтральный Туркменистан времен покойного Сапармурата Ниязова вообще никак не отреагировал на предложение, а лидеры Кыргызстана и Таджикистана по этому поводу практически не высказывались.
Пока политики не могут договориться, а циклическая война интеграционных идей продолжает будоражить информационное поле, рядовые граждане региона свой выбор сделали.
Радиостанция Би-Би-Си провела региональный опрос, по результатам которого можно сделать однозначный вывод: простые люди идею интеграции поддерживают. От себя сделаем другой вывод: не имеет значения, в какую организационную форму ее облекут, главное, чтобы люди почувствовали общность не только религии, традиций и обычаев, но и осознали, что мир стал шире настолько, насколько они его видят.
Можно ли назвать итоги апрельского визита Нурсултана Назарбаева в Киргизию первым шагом к объединению Центральной Азии? Все зависит, в какой плоскости казахстанско-киргизские договоренности рассматривать. Никто и не сомневался, что Киргизия будет не против региональной интеграции с Казахстаном.
В принципе, Бишкек не против интеграции и с Узбекистаном, отношения с которым в плане поставок энергоносителей, в частности, узбекского газа, трудно назвать простыми. Хотя последние договоренности между Ташкентом и Бишкеком по безвизовому режиму на границе можно назвать оптимистическими. Других препятствий для Киргизии, ограниченной в энергетических и финансовых ресурсах, в интеграционном плане просто не видно.
Эмомали Рахмон тоже вряд ли будет против того, чтобы интеграционные процессы шли своим чередом. Несколько охладевшие надежды на Россию вовсе не означают, что Таджикистан будет препятствовать интеграции. Ему, как и Киргизии, объединение региона сулит позитивные дивиденды, которые могут выразиться в увеличении инвестиционного потока и оживлении таджикской экономики. И главное, ЕврАзЭС оказался не столь эффективным в плане урегулирования непростых взаимоотношений с Узбекистаном, потому некоторые ожидания Рахмон может связывать с центрально-азиатским союзом.
Не совсем понятна позиция Ашхабада. Конечно, Бердымухаммедов уже не Ниязов с четко выраженной изоляционистской политикой. И договор до 2020 года с Казахстаном Туркменистан готов подписать. Но когда вопрос зайдет о другом качестве сотрудничества, предполагающем наднациональные образования и выработке единой внутренней и внешней политики, думается, ашхабадские политики могут призадуматься. Это связано, в первую очередь, с тем уровнем самодостаточности туркменской экономики, которая сейчас налицо. Темпы развития этой страны в полной мере зависят от уровня добычи природного газа и темпов его экспорта на мировой рынок. Отношение Ашхабада к региональной интеграции может смениться только в том случае, если Туркменистан избавится от психологии "мой дом - моя крепость" и станет выстраивать свою политику на перспективу, на период, когда энергетические ресурсы не будут столь значимыми.
Опасения Ташкента
В ходе официального визита в Киргизию казахстанского президента Курманбек Бакиев заявил, что Узбекистан и Таджикистан также проявляют большой интерес к возможному союзу между странами ЦА. При этом он подчеркнул, что у президента Ислама Каримова нет ясности в том, какими путями это произойдет.
Позицию Узбекистана озвучил на днях в газете Uzbekistan Today директор Фонда региональной политики Узбекистана Сайфиддин Жураев. Конечно, это не заявление министерства иностранных дел, и не точка зрения президента Каримова.
Однако надо понимать, что не всегда точка зрения официального Ташкента формулируется на уровне вышеупомянутых ведомства и персоналия. Так как интеграционные идеи Астаны не существуют в форме официального предложения, детально не отработаны и не имеют документальной основы, вполне корректно ответить на них в форме рассуждения узбекского эксперта.
Жураев подчеркивает, что идея союза не нова и "попытки создавать и развивать подобные или похожие межгосударственные объединения, интегрироваться на различных уровнях и с различной скоростью" предпринимались неоднократно.
Причем, эксперт ушел в историю, вспомнив Центрально-Азиатское экономическое сообщество (ЦАЭС), которое, в частности, и должно было обеспечить создание самодостаточного рынка. При этом, подчеркнув, что "задача эта так и не была решена в рамках ЦАЭС, преобразованного в последующем в Центрально-Азиатское сообщество (ЦАС). Последнее, в свою очередь, было преобразовано в Организацию центрально-азиатского сотрудничества (ОЦАС)".
Опасения Ташкента, судя по всему, связаны с тем, что любые интеграционные идеи оказались неэффективными в силу, надо думать, непродуктивной позиции стран региона. Вместе с тем эксперт не видит в неэффективности идей неконструктивную позицию Ташкента, а так как критика касается казахстанской идеи союза, вполне можно предположить, что Узбекистан считает виновным Казахстан. В частности, внешнеполитическую доктрину Астаны, предполагающую многовекторность и опору на все центры силы. В угоду, надо полагать, тем или иным амбициям Казахстана, в конечном счете, приносится в жертву и региональные интеграционные идеи. ОЦАС в итоге слился с ЕврАзЭС, чтобы Узбекистану, так тогда трактовалось, было легче интегрироваться в последнюю структуру.
Теперь Жураев говорит о том, что такого рода переформатирования выхолащивают саму суть интеграции. "При этом каждый раз такое изменение статуса, формата организации, - продолжает узбекский эксперт, - сопровождалось приведением серьезных обоснований, принятием множества решений и инициированием программ, значительная часть которых осталась невыполненной". И далее, как поясняет Жураев, "в рамках этих инициатив под громкими лозунгами создавались и как-то незаметно (за ненадобностью) исчезали различные рабочие структуры, экспертные образования, экономические институты".
Штрихи к портрету
Турция и Азербайджан пока не включены в схему предполагаемого союза центрально-азиатских государств. Однако если лидеры стран Центральной Азии договорятся между собой, то не исключено, что в будущем эти два государства тоже захотят присоединиться к уже оформившейся структуре.
Это ожидаемо на фоне мнения населения европейских стран, выступающего против вступления Турции в Европейский Союз. Ко всему прочему, ни Франция, ни Австрия вообще не хотят видеть мусульманскую страну в составе ЕС.
Так, новый президент Франции Николя Саркози во время предвыборной гонки заявил, что государство, большая часть которого находится в Малой Азии и граничит с Ираком, Ираном и Сирией, не может быть членом Европейского сообщества.
Объединенная Европа является отличным примером для подражания. Весь вопрос в том, когда же, поняв эту истину, лидеры независимых государств Центральной Азии начнут серьезно заниматься проблемой объединения.
Но, принимая во внимание жесткое противодействие со стороны Москвы и Пекина к такого рода формату сотрудничества в Центральной Азии, можно предсказать, что интегрироваться ЦА будет еще не скоро. Ну, может быть, до тех пор, пока, к примеру, Вашингтон не увидит в центрально-азиатской интеграции выигрышные для себя геополитические дивиденды…
|
