История Мерва. — Нынешний оазис. — Мургаб и Герируд (Теджен-дарья). — Оазис Теджен. — Серахс.
Мерв (Мерв — это современное персидское название. Река Маргус, ныне Мургаб, на которой был построен древний город, получила свое название от провинции Маргу, упомянутой в бегистанских надписях Дария. Шпигель того мнения, что Маргу происходит от древне-бактрианского слова Мерего — «птица», вследствие бесчисленных стай птиц, носящихся в этой местности. Точно также название реки Мургаб означает — птичья вода. Этот округ носил в V веке название Марв-и-руд и река называлась тогда Марвом, Название этого округа Мерумом встречается в армянской географии, приписываемой Моисею Хоренскому и написанной, по-видимому, в VII веке. Маур — узбекское название Мерва, сравнительно новейшей эпохи.), Меру, или Маур, страна в Средней Азии, расположенная на окраинах Ирана и Турана (между 38° и 37° северной [383] широты и 79° и 80° восточной долготы). Цепь гор, тянущаяся по азиатскому континенту, под именем Парапамиза и Гинду-Куша, от самого Каспийского моря до Китая, и образующая естественную демаркационную линию между туранскими и индо-германскими расами, прерывается лишь в одном месте, лежащем на одинаковой долготе с Мервом. Сквозь эту лазейку, созданную природой, протекают в северном направлении параллельно реки Герируд (Теджен) и Мургаб и затем теряются в песках Кара-кум.
Долины этих рек, Мервский оазис, искони были весьма важными пунктами на окраинах Ирана; в древности этот округ был сатрапией Дария, потом провинцией Александра, служил местопребыванием племени парфян, составлял оплот против опустошительных вторжений монголов, а позднее был подчинен персидскому Хорассану.
В былые времена, под владычеством могущественных повелителей, берега Мургаба и Герируда украшались цветущими городами, которые доставили Мерву название «Царицы мира» (Мерв-шах-и-джехан) и соперничали в славе с «матерью городов» — Балхом (древняя Бактра).
Название Мерва или сходного имени встречается уже в самых отдаленных периодах истории арийского племени. Под именем Муру он упоминается в географии Зенд-Авесты, принадлежащей ко времени, предшествующему завоеванию Бактрии ассириянами, следовательно, по крайней мере, за тысячу лет до христианской эры. Под именем Маргу, Мерв также упомянут в надписях Дария-Гистаспа, где эта страна принимается, как часть одной из древних персидских сатрапий («Бегистанские надписи», изд. Коссовича). Впоследствии Мерв сделался провинцией Греко-сирийского, Парфянского и опять Персидского царств. На реке Маргусе (Эпардус у Арийцев, ныне Мургаб) стояла столица края, Антиохия Маргиана, названная так в честь Антиоха Сотера, восстановившего город, основанный Александром Великим.
Около V столетия по Р. X., при династии Сасанидов, Мерв был местопребыванием христианского архиепископа несторианской церкви. В средине VII века поток арабских завоеваний [384] распространился за пределы гор Персии до пустынь Средней Азии. Мерв был занят в 666 году полководцами халифа Османа и сделался столицей Хорассана. Утвердившись в этом городе, арабы, под начальством Кутеибе-бен-Муслима, в начале VIII века, покорили Балх, Бухару, Фергану, Кашгарию и проникли в Китай до провинции Кан-су.
При арабах, культурный оазис находился несколько южнее теперешнего. Он утопал в садах и, по преданию, давал необыкновенный урожай. Климат отличался такой мягкостью, что в одной персидской поэме говорилось: «правоверные! собирайтесь радостно читать свои молитвы в благодатном климате Мерва!..». Во второй половине VII века, Мерв стал противен исламу, как центр еретической пропаганды, проповедуемой Моканном (Гашем бен-Хакем), пророком Хорассана, который выдавал себя за воплощение божества. В 874 году, арабское владычество в Средней Азии пришло к концу. Во время господства арабов, Мерв, как и Самарканд с Бухарой, был одним из великих центров науки, и знаменитый историк Якут работал в его библиотеках. По словам арабской пословицы того времени, «древо науки коренилось в Мекке, а плоды его созревали в Хорассане».
Около 1037 года, сельджукские турки перешли Аму-Дарью с севера и возвели Тохрул-бека на престол Персии; он основал, таким образом, сельджукскую династию со столицей в Нишапуре (Нишапурт до сих пор славится хлопчатобумажными и шелковичными плантациями.). Младший брат Тохрула, Дауд, овладел Мервом и Гератом. Тохрулу наследовал знаменитый Альп Арслан (большой лев); могущество его было так велико, что, согласно преданию, перед ним преклонялись до тысячи двухсот царей и принцев с их сыновьями. Арслан похоронен в Мерве. Около этого времени Мерв достиг зенита своей славы. В царствование султана Санджара, из той же династии, в половине XI века, в Мерв вторглись туркмены племени Гуз, и страна подверглась полному разорению. Эти туркмены, предки нынешних племен Туркмении, вероятно, были введены в страну сельджукскими турками в качестве военных поселенцев. Они образовали авангард из войска и оказывали услуги во все время существования династии; впоследствии они принимали участие в войнах Тамерлана.
В 1221 году, в Мерв вступил Тулай, сын Чингис-хана монгольского, и, как рассказывают, при этом до 700,000 народу было подвергнуто избиению. С этого времени Мерв, бывший главным городом Хорассана и имевший когда-то, по слухам, до миллиона жителей, стал понемногу приходить в упадок и [385] забвение. В первые годы XIV века Мерв, однако, снова сделался резиденцией христианского архиепископа восточной церкви. По смерти внука Чингис-хана Мерв был включен во владения Тоглук-Тимур-хана (Тамерлана) в 1380 году. В 1505 году, город, пришедший в разорение, был занят узбеками, которые пять лет спустя были изгнаны Измаил-ханом, основателем суффавейской династии в Персии.
Последний удар благосостоянию Мерва, и самый жестокий, был нанесен эмиром бухарским Маасумом, в 1784 году, срывшим до основания город и разрушившим существовавшую много веков гигантскую плотину Вент-и-Мерв, или Вент-и-Султан, находившуюся около нынешнего Иол-отана. Затем беспорядки между рекою Тедженом (так называется низовье Герируда) и Мурга-бом не прекращались уже до последнего времени. Мерв то и дело переходил из рук в руки. В 1790 году, здесь расположились сарыки, и оставались в оазисе до пятидесятых годов нынешнаго столетия. В эпоху посещения Бернса (1832 г.), Аббота, Шекспира и Тейлора Томсона, около сороковых годов, Мерв находился под верховным владычеством Хивы, а административный центр был в Порса-кала. Это место в настоящее время представляет груду мусора, развалин и совершенно необитаемо. В 1855 году, с берегов Герируда нагрянули до 30,000 текинцев с Коушут-ханом во главе, которые и вытеснили сарыков на юг; последние поднялись вверх на Мургабу и теперь [386] населяют там Иол-отан, Пенде и отчасти Бала-Мургаб. Хивинцы пробовали противиться движению текинцев, но, в конце концов, около 1856 года, последние совершенно овладели страной и с тех пор отражали всякие попытки к их подчинению. В 1860 году, персы предпринимают туда поход, с целью вернуть утраченный в оные времена оазис. Отряд, двинутый в Мерв, состоял из 20,000 регулярной пехоты, при 32 орудиях, под начальством Султан-Мурад-мирзы. Нерешительные и трусливые действия последнего подбодрили текинцев, и персы понесли страшное поражение. Текинцы разграбили лагерь и взяли в плен такое множество солдат, что потом долго продавали их по 1,5 рубля за пленного (!), а отнятые у них ружья — по 90 коп.
Коушут-хан, энергичный и властолюбивый, как и все завоеватели, старался водворить порядок на новом месте и как-нибудь организовать и обуздать свое племя. Он завел 2,000 человек полицейской стражи, устроил новую плотину и ирригацию, а в 1873 году (во время хивинской экспедиции), собрал 25,000 рабочих и в течение 20 суток и днем, и ночью, ожидая вторжения русских, строил крепость, получившую в честь его название — Коушут-хан-кала. Заветной мечтой его было воссоздать древний оазис и возобновить для этой цели старую плотину — Бент-и-Султан, что, впрочем, так и осталось мечтой. После его смерти начались беспорядки. Власть ханов, и до того уже непрочная, делается совершенно ничтожной, и народ обращается в огромную шайку кочующих разбойников.
Итак, новый мервский оазис, как видно было выше, основан в пятидесятых годах севернее старого, от которого сохранилась теперь только пустыня, с остатками сухих ирригационных каналов и развалинами мечетей и зданий. Оазис этот не есть естественный; он не отличается ничем по характеру почвы от окружающей местности, и изменением его оросительной системы могут быть значительно изменены и его границы. Обводненная и населенная площадь Мерва имеет теперь около 70 верст в квадрате (около 5,000 квад. верст), из коих только 1/5 неудобна для хлебопашества.
Местность равнинная, на которой местами встречаются небольшие холмы, большей частью, искусственные и старые развалины. Почва глинистая; при некотором удобрении, а главное орошении, она замечательно плодородна. Оазис лежит в низовьях реки Мургаба, который теряется на севере в песках. Мургаб имеет протяжения около 480 верст, из коих 210 пробегает по афганским землям, где река и берет свое начало в отрогах Парапамиза.
При входе в оазис, берега меняют свой характер и из довольно крутых и высоких делаются пологими и низкими. Вдоль берегов растут в изобилии камыши, а также розмарин, фисташки. [387]
В оазисе, в 95 верстах южнее крепости, река пересечена огромной плотиной, Коушут-хан-бент (Бент — значит плотина), имеющей 32 саж. длины, 64 саж. ширины и до 9 саж. высоты. Она устроена весьма неумело из туров и фашин, пересыпанных землею. Во время сильной прибыли воды, когда плотине угрожает опасность быть разрушенной, посреди ее проделывают небольшой водослив, куда и устремляется лишняя вода. При плотине всегда находится караул (около 1,000 человек), так как разрушение ее могло бы поставить все население Мерва в бедственное положение. Удивительно, что мервцы не догадались построить свое главное укрепление около этой плотины. Для орошения оазиса вода Мургаба проведена по двум большим или главным каналам, которые разветвляются на несколько рукавов, а эти, в свою очередь, питают целую сеть второстепенных арыков. Вода в Мургабе держится круглый год, и около крепости Коушут-хан-кала имеет от 15-ти до 20-ти сажен ширины; глубина меняется от нескольких футов и более. В пределах Туркмении в реку Мургаб впадают: с востока река Еайсор, питаемая многими ручьями, стекающими с хребта Тир-бент-и-Туркестан, а с запада река Каш и Кушк с притоками.
Западнее Мургаба и почти параллельно ему, верстах во ста, течет Теджен-дарья, верховья которой, до впадения с запада реки Кешоф-руда, носит название Герируда. Теджен-дарья не отличается таким богатством воды в своих низовьях, как Мургаб. Уже не добегая верст двадцати до Серахса, где она имеет такую же ширину как Мургаб, около Коушут-кала, река разделяется на рукава и разливается. Во время низкой воды (июнь и август) «течение» часто не доходит до Серахса. Во время половодья, между январем и мартом, река прорывается и далее, на север. Здесь она образует Тедженский оазис, весьма запущенный, служащий как бы запасной землей для туркмен Мерва и Алиели, населяющих Атек.(Артык)
Через Теджен из Ахал-Теке в Мерв ведут две дороги: от Гяурса через Анауз-Чунгул (сухия русла Теджена), в 318 верст протяжения, и более удобная из Каахка, через плотину Кары-бент (216 в.). Тедженский оазис как от Ахала, так и от Мерва отделяется песками, имеющими в общей сложности около 100 верст. Теперь Теджен носит на себе характер запустения, посевы незначительны; большая же часть занимаемого им пространства покрыта лесами саксаула, камышом, розмарином, катдымом, черкезли и другими представителями песчаной флоры. Оазис представляет богатое пастбище и изобилует дикими животными (кабаны, козы; попадаются и тигры; из птиц - [388] фламинго, утки и др.). Масса развалин, пересохших каналов и брошенных пахотей свидетельствует о сравнительно еще недавнем оживлении этих мест. Возобновление плотины Кары-бент и вообще улучшение ирригации Теджена может быстро способствовать возрождению его культуры.
Говоря о Теджен-дарье, будет нелишним упомянуть о местности, называемой Серахсом. Новый Серахс — персидская крепость на левом берегу Теджена. На правом берегу недалеко находятся развалины Старого Серахса, куда вследствие необычайного плодородия начинают прибывать поселенцы, с уменьшением после 1881 года грабежей и с водворением русской власти. Через Старый Серахс идет лучшая, достаточно богатая водой дорога на Мерв, Герат и Асхабад, и пункт этот лежит в наших пределах. Персы, сидя в своей крепости, обременяли всегда окрестных солоров разными беззаконными поборами, хотя никогда не давали им помощи против аламанов. В мае 1882 года, вали Хорас-сана, Рухиуд-Даулэ, объезжая восточные провинции, задумал установить персидское влияние в Мерве и подчинить туркмен южного Теджена. С этою целью он начал возводить в 11-ти верстах на север от Серахса новое укрепление — Рухн-абад, но, благодаря вмешательству нашего посольства в Тегеране, постройка эта была скоро прекращена. Тогда местные власти стали сгонять туркмен с их земель и заселять персами, что, конечно, еще более усилило ненависть туркмен к Персии.
IV.
Климат в Мерве. — Население; его племенное и административное разделение. — Хлебопашество, скотоводство и ремесла. — Характер народа. — Грабежи. — Торговля Мерва. — Пути, через него пролегающие. — Его значение.
Новый Мервский оазис уступает в качествах климата старому. Отчасти это происходит оттого, что в Мерве мало садов и много песков и болот. Климат в соседнем ему Ахале, вследствие близости гор, сравнительно мягче. В течение пяти месяцев, от начала мая до конца сентября, в Мерве нет дождей. Снег выпадает с начала декабря до конца января и достигает двухфутовой толщины; самая низкая температура около 7° по R. В середине февраля полуденный жар достигает уже +30° R., а летом на солнце от 45 до 50° R. При этом появляется масса мошек и мух; время от времени с юга и юго-запада дует сухой и горячий ветер. В редкие годы над Мервом проносится страшный ураган, называемый кара-ел (черный ветер), опустошающий поля и постройки и приносящий с собой массы пыли [389] и песку, наполняющих воздух точно туманом и даже затрудняющих дыхание.
Мервцы, как и прочие туркмены, по мнению Генри Раулинсона, барона Боде и других, потомки тюркского племени «гуз» которое еще до христианской эры оставило свое старое местопребывание в Алтае, и, подвигаясь к западу, проникало даже до Дуная. Вследствие смешения с персидскими и кавказскими народами, они по правильности черт и по складу головы и глаз значительно отличаются от татарского типа. Религия магометанская, секты суннитов. Язык — восточно-тюркский. Все мервское племя, состоящее из двух главных племен: тохтамышей и отамышей, делится на 4 колена, или отделения: отамыши на бахши и сичмаз; тохтамыши на бек и векиль. Колена, в свою очередь, подразделяются на роды, причем каждый род имеет своего старшину — кетхуда. Все путешественники, полагая от 4 до 6 душ на кибитку, считают народонаселения Мерва от 160 до 200 тысяч душ обоего пола. Население, сгущаясь к центру, вообще скучено довольно тесно: на квадратную версту приходится около 48 человек.
В административном отношении весь народ делится на 24 группы (егун-яны), представители которых вместе с ханами и почетными людьми, аксакалами (белобородыми), составляют генгеш, или меджлис, парламент своего рода. Дела решаются с общего согласия, а не большинством голосов. Постоянных налогов народ не допускает, а только в исключительных случаях. В важных случаях гораздо выше авторитета кетхудов и аксакалов стоит «обычай» (деб) и религиозные законы, стоящие, однако, ниже обычая.
Построек в крае вовсе не имеется, если не считать пяти полуразрушенных мечетей и одного медресе (духовное училище). [390]
Туркмены, как племя вообще полукочевое, живут в кибитках, лли юламейках (кибитка имеет форму цилиндра от двух сажен и более в диаметре, в виде полушара или конуса (юдамейка). Остов ее состоит из деревянных решеток, составляемых и связываемых вместе. Снаружи остов обтягивается войлоками и веревками.), окружая их иногда кругом каменным двором из глинобитных стен. В отдаленных от селений полях и пастбищах попадаются глинобитные башни сажени в три вышины с бойницами и одним небольшим входом. Делаются они на случай неожиданного появления разбойничьих шаек, чтобы было куда укрыться на время, пока не подоспеет помощь; с этою целью в башнях иногда имеется на несколько дней провизии и воды; вход при обороне заваливается чем-нибудь изнутри. Кибитки внутри убираются коврами и украшаются идущими вдоль стен на известной высоте широкими вышитыми дорожками; тут же вешаются из ковровой материи разных величин мешки, в которых кладутся разные вещи. Кибитки стоят очень дорого и не для всех доступны; поэтому множество бедняков устраивают себе безобразные, темные и грязные мазанки из глины.
Крепость Коушут-хана, начатая в 1873 году, когда хан ждал наступления русских, лежит на правом берегу Мургаба. В 1881 году, мервцы, вторично ожидая нашего наступления, про-должали постройку и опять бросили, вследствие чего она с четвертой, юго-восточной, самой широкой стороны стены не имеет. Общее протяжение стены около 5-ти верст. Так как стена строилась участками, каждым коленом отдельно, то на общем протяжении попадается несколько щелей, доходящих до 3-х сажен. Внутренность крепости занята пашнями.
Крепостной вал сложен из глины и имеет в основании до 70 футов толщины и около 25 высоты до поверхности валганга; верхняя ширина валганга около 40 футов; вал увенчан с наружной стороны бруствером, имеющим до 30 футов толщины и до 10 футов высоты; таким образом общая высота вала вместе с бруствером достигает 35 футов. Заложение крутостей, особенно наружной, очень мало, и от дождей глина сильно оседает. В крепости имелось до 30 старых орудий разного калибра, большей частью, без лафетов и мало пригодных.
Как уже было сказано, Мерв во все времена славился своим плодородием. Страбон говорил, что прежде «нередко можно было встретить виноградную лозу, которой ствол с трудом обхватывали двое человек (!?), а гроздья попадались в два локтя длины»... Арабский путешественник X века Ибн-Гаукан замечает, что «плоды в Мерве лучше, чем в какой либо другой стране, и что ни в каком городе не увидишь таких дворцов [391] с такими садами и фонтанами»; наконец, по местной поговорке: «посеешь одно зерно, соберешь сто». В настоящее время оазис возделан дурно, так как население не столь искусно и трудолюбиво, как, например, хивинцы.
Главные занятия народа состоят в земледелии (земледельцы называются — чамур), скотоводстве (скотоводы — чарва) и аламанстве (разбойничестве). Чарва кочуют со своими стадами, большею частью, вне оазиса, в старом оазисе, в песках Аллан-кум и Кулан-рабат-кум, изобилующих прекрасным подножным кормом.
Чарва составляют 1/5 населения и пользуются относительным благосостоянием. Кроме скотоводства, они занимаются среди беднейших — ростовщичеством, а также торговлей пленными. В известное время года Мерв обращается почти в сплошную ниву, но земли мало, а хотя пшеница родится сам 20, хлеба не хватает и хлебопашцы очень бедны (на душу приходится по 2 десятины орошенной земли). 2/3 населения сеет по 7 пудов зерна на семью, а остальные всего по два пуда. Кроме того, сеется джеван, или сарго, дающий сам 300 и употребляемый вместо ячменя, который здесь, как и рис, производят в весьма малом количестве. Дыни и арбузы составляют пищу большинства населения и скотины и ими засевается громадное пространство земли, тем более, что они хорошо родятся и на песке. Шелк и хлопок производится в малом количестве; около 1,500 пуд. последнего вывозится в Бухару, но, по словам жителей, это количество можно значительно увеличить. Виноград, персики, абрикосы и тута разводятся также мало.
Наличное число домашних животных в крае распределяется следующим образом: лошадей — 8,000, баранов — 160,000, верблюдов — 7,800, ослов — 16,000 и 32,000 рогатого скота.
Туркмены славятся своими лошадьми; лошади эти по виду сложены неправильно, спина и шея слишком длинны, ноги ступают некрасиво, грудь узкая; но за то они отличаются редкой быстротой на скаку и способны при скудном корме делать свободно переходы до ста и более верст. Общая черта их: маленькое и высокое копыто, жидкая грива и хвост и красивая, нежная шерсть. Впрочем, коневодство, а также разведение верблюдов и овец, последнее время у мервских текинцев пришло в упадок.
Ремесла стоят на крайне низкой степени и по числу занимающихся ими распределяются так: серебряники, сапожники, кузнецы, медники, шапочники, оружейники, гончары, кожевники и мыловары. Этими ремеслами занимаются все племена, но есть такие, которые составляют специальность известного колена; так, колено Язи изготовляет седла, Шихи — кибитки, Бурказы — плети, Яры-Гахча — деревянную посуду и сита. Беднейшие охотятся на лис, джейранов, диких ослов, барышничают лошадьми или [392] нанимаются в верблюдовожатые. Сверх того, одним из главных занятий мужчин составляет чистка и исправление арыков (каналов) и плотин, от исправности которых зависит их существование.
Что касается женщин, то они ткут превосходные ковры, дорожки, ковровые полосы, переметные сумки, сукна, шелковые и бумажные материи, отличный войлок и вышивают шелком.
Вследствие бедности, пища мервцев очень плоха. Рисовый плов на кунжутном масле, бараний навар с хлебом, кислое молоко с мукой, горох с кунжутом, пироги с клевером (иначе говоря, с сеном), вот главные блюда, составляющие текинский обед. К этому следует прибавить отвратительный зеленый чай, поглощаемый в огромном количестве, и кальян. По свидетельству О"Донована, в народе сильно распространено курение опиума (?) и употребление арака; так как О"Донован был сам большой любитель спиртных напитков, то ему и книги в руки.
Одежда мужчин состоит из халатов с длинными рукавами из верблюжьей шерсти (а иногда из пунцовой шелковой материи), с желтым кожаным поясом, к которому привешивается кривая шашка и короткий и узкий кинжал об одно острие в конических ножнах, нередко серебряных. Большая баранья шапка, шаровары и туфли или желтые кожаные сапоги до колен, с загнутыми немного носками, дополняют костюм. Женщины чрезвычайно любят украшать себя ожерельями, кольцами и амулетами из серебряных монет и подвесок с бирюзой, кораллами и сердоликом; при каждом движении они звенят, как колокольчики. Одежда состоит из шерстяного или шелкового балахона, иногда с поясом вокруг стана, высокого головного убора и сапожков на высоких каблуках. Туркменки недурны собой, лица часто ее закрывают и, вследствие постоянных работ и движения, хорошо сложены, но за то скоро старятся. Текинцы женятся очень молодыми. Отец покупает для своего двенадцатилетнего сына жену-ребенка за 500 и более кранов. Молодая вдова, лет 20 — 25-ти, ценится гораздо выше, но женщина за сорок лет дешевле верблюда.
Опуская все то, что касается семейных нравов и обычаев текинцев Мерва, скажем только несколько слов о характере этого народа.
Лучшие качества мервцев — это удаль, храбрость и гостеприимство. Последнее считается священным долгом, и неизгладимый позор ложится на того хозяина, который не сумел умереть, защищая своего гостя (махмана). Только этим и объясняется существование здесь жидов, презираемых народом до последней степени; каждая еврейская семья считается махманами какого-нибудь влиятельного текинца. [394]
Кроме указанных качеств, являющихся светлой стороной этого племени, в характере мервца нет ни одной симпатичной черты. У ненавидящих их бухарцев и хивинцев составилась поговорка: «если ты встретишь ехидну и мервца, то сперва убей последнего, а потом разделайся с ехидной». Они бесчеловечно жестоки с пленными, вероломны, лгут без зазрения совести, прожорливы, любят сладости, как дети, завистливы и наглы и, если иногда напускают на себя скромность и услужливость, то всегда в расчете содрать с вас подарок. Колтоманство, т. е. воровство, развито до того, что когда к Алиханову приходили ханы и кетхуды, т. е. следовательно, лучшие люди, то хозяин советовал держать ухо востро и не класть плохо. Он видел, как почтенные старцы запускали лапу в его дорожные сумки, думая быть незамеченными. В том же роде рассказывает и Лессар. Такую характеристику мервцев наши путешественники заключают признанием, что они самые непривлекательные из всех известных туркменских племен; надо, однако, полагать, что сарыки им не уступят в этом отношении.
Аламанство, иначе говоря, степное разбойничество, возведенное здесь в какой-то рыцарский культ, обращает весь оазис в сплошной и огромный разбойничий притон.
Это занятие выработало массу людей с поразительным знанием дорог и местностей. Наиболее выдающиеся из них носят название сардарей и в аламанах становятся во главе разбойничьих шаек. Формирование шайки и выбор сардаря сопровождается некоторой церемонией; при выходе из пределов оазиса, партия дает сардарю торжественную клятву, «фету» повиноваться его приказаниям беспрекословно, и здесь в безлюдной пустыне, в этом песчаном океане, сардарь делается таким же повелителем своей партия, как капитан корабля, вышедшего в открытое море.
Вот с каким народом приходится теперь иметь дело нашей администрации. Понятно, что потребуется много времени и уменья, чтобы нравственно овладеть этим народом, в котором даже избранные им же ханы ничего не значили.
По свидетельству барона Бенуа-Мешена и Лессара, наиболее выдающиеся из бывших ханов — Кара-кули-хан и Махтум-кули-хан. По словам Лессара, в 1882 году, отамыши выбрали себе главою Майлы, внука Ораза, бывшего ханом всего Мервн. Майлы оказался до того слаб и не умен, что колено Бакши избрало себе ханом не родовитого, но умного, Сары-батыря. Ханы у тохтамышей — Баба-хан, сын известного победителя персов, Коушут-хана, и Юсуп-хан, сын Нур-Верды, защитник, в 1879 году, Геок-Тепе, оба оказались ничтожествами. Честолюбивый и энергичный Кара-кули пытался воспользоваться, не задолго [395] до присоединения Мерва к России, таким положением и фактически управлять оазисом. В Мерве еще осталось очень и очень много людей, сожалеющих о своих разбойничьих промыслах; к числу их, например, принадлежит Джан-Мамед-сардарь, о котором упоминает, между прочим, г. Назаров.
От искусства наших администраторов будет зависеть парализовать вредное влияние этих господ. Пройдет немало времени, пока в мервцах, обращенных силою обстоятельств к благотворным мирным занятиям, разбойничий дух уступит место любви к порядку и законности.
Барон Бенуа-Мешен смотрит на это дело более оптимистически, чем мы. «При твердом управлении, — говорит он, — и безжалостном наказании степных грабежей, мы уверены, что вся страна туркменов подчинится покорителю и создаст русскому правительству менее затруднений, чем двуличие сартов и увертливая политика Бухары...». Будем надеяться, что это будет так!..
По словам Алиханова, вся внутренняя торговля Мерва сосредоточивается в трех базарах, на которых обмен и покупка производится два раза в неделю. На правом берегу Мургаба находятся, на пути в Бухару, Векильский и Коушут-ханский базары, а на левом Отамышевский. Средние цены в 1882 году были:
батман (2 пуда) пшеницы……….. 30 к.
» ячменю……….. 20 »
» хлопка……….. 80 »
Овечья и верблюжья шерсть около 2 руб. за пуд. Цены на дичь были крайне низки. Кроме местных жителей, постоянным элементом на базарах являлись бухарские и хивинские торговцы, которые привозили сюда табак, халаты, посуду, чай, опиум, конский убор и московские ситцы. Если к этому прибавить грошовые леденцы, конфеты, зеркальца, гребешки, спички и тому подобные мелочи, то этим и исчерпывается инвентарь привозных предметов. Евреи на базарах, подобно своим европейским собратьям, занимаются перепродажей, набивая цены. Роль русских купцов, начинающих появляться на базарах, еще не выяснена.
Весь вывоз состоит в нескольких стах превосходных ковров (продаваемых от 20 до 160 руб. за штуку) и 1,500 пудов хлопка, отправляемого в Бухару; вся верблюжья шерсть идет к сарыкам, которые выделывают из нее сукно, высокоценимое в Персии и Афганистане. Все торговые обороты, по свидетельству наших путешественников, вообще ничтожны; во всем оазисе, по мнению Алиханова, не обращается более 1,5 миллиона рублей, и ни один русский торговец или, вернее, все не [396] сделают оборота более как на 30,000 рублей. Собственно для Мерва персидские и бухарские караваны приходят всего два раза в месяц, по 5-ти или 6-ти верблюдов в караване, с грузом, стоимостью около тысячи рублей. За то через Мерв направляются транзитом все персидские караваны в Бухару и обратно. Караваны эти платили мервцам пошлину или пач, около 10 рублей за каждые двести пудов груза.
Скажем теперь несколько слов о торговых путях, ведущих через оазис и связывающих Афганистан, Бухару, Персию и Каспийское море.
1) Из Мешхеда, большого торгового центра и столицы персидской провинции Хорассана в Чарджуй (бухарский город на Аму-дарье), лучшая дорога идет через Серахс и имеет протяжения около 570 верст (из них от Мешхеда до Серахса — 435 верст). Участки ее по обе стороны Мерва проходят пустынями, которые, однако, по мнению Лессара, могут быть со временем значительно сокращены и улучшены. От Чарджуя через Бухару, Катты-Курган до Самарканда около 340 верст.
2) От Михайловского на Каспийском море, через Ахал-Теке и Мерв до того же Чарджуя — около 1,000 верст; из них 220 верст железно-дорожного пути (от Михайловского, через Асхабад, в Мешхед — 900 верст.).
3) От Герата до Чарджуя — 630 верст (из них от Герата до Серахса по Герируду — 320 верст).
4) От Мерва до Герата (по Мургабу) — 350 верст.
5) От Мерва до Хивы — 600 верст. Все эти дороги можно рассматривать, как линии, связывающие такие населенные страны, как Хорассан, Герат, Бухара, Хива, имеющие весь узел в Мерве.
Значение Мерва, как пункта, лежащего на перепутье торговых сношений перечисленных выше стран, весьма важно. Через Мерв тянутся на северо-восток караваны из Персии, с персидскими изделиями (краски, мануфактуры, сахар), а из Афганистана с кисеей, красками и индийским чаем, который поглощается в огромном количестве как населением Туркестана, так и Семиречья (около 6.000,000 человек). Чтобы составить понятие о значении этого транзита, следует сказать, что ежегодный доход бухарского эмира с проходящих караванов достигает 3.000,000 рублей. Теперь эта торговля должна возрасти; русские товары начнут проходить Мерв и с восточной стороны. Учрежденная нами несколько лет тому назад в Самаркандском уезде таможня, пропускавшая, вследствие дурных горных путей, только часть караванов, проходивших через Бухару, давала пошлины с чая до 400,000 рублей. С изменением политической границы, сумма эта должна возрасти. Вместе с этим придется [397] учредить таможню на Чарджуйской переправе, устроив здесь укрепленную факторию. В недалеком будущем тоже придется сделать и выше по Аму-Дарье, близь Келифской переправы, на торговом пути из Кабула. Политическое и стратегическое значение Мерва понятно само собою. Мерв есть центр 300,000 туркменского населения и, при условии спокойствия населения, может служить вспомогательной продовольственной базой; наконец, он лежит на коммуникационной линии между войсками Туркестанского округа и Закаспийской области.
V.
Юго-западная Туркмения. — Сарыки и Солоры. — Занятия, торговля и нравы. — Недавнее прошлое.
С 1881 года по 1884 нашими путешественниками были изучены пути: от Асхабада на юг к Афганистану, из новой области в Хорассан и в Мерв, а также в Хиву и Бухару. Весною 1884 года, г. Лессар нашел возможным дополнять свои исследования в южном направлении путешествием через восточную часть юго-западной Туркмении. Страна эта была известна отчасти, благодаря Шекспиру и Абботу, проехавших ее по пути в Мерв в 1840 — 1841 году, г. Гродекову, пересекшему Парапамиз восточнее Кушка, и г. Петрусевичу, посетившему Герируд. Осенью 1882 года, в южную часть края секретно приезжал английский военный агент Стюарт. В то же время русские офицеры Гладышев и Хабалов, выехав из Мусхын-абада в Беникэрыз, перевалили Борхуть, западнее перевала Хомбоу, прошли на Казил-Булак, колодец Адам-Елан, и вернулась в Серахс; при этом один пункт был определен астрономически.
Второму путешествию г. Лессара благоприятствовало редкое затишье в этом разбойничьем крае. Дойдя до Мерва вместе с отрядом, вступавшим в Коушут-хан-кала, он отправился в сопровождении нескольких туркмен вверх по Мургабу, пройдя оазис Пенде, перешел на р. Кушк и, пройдя горами Борхута до крайних западных перевалов, повернул на север через Ак-Рабат, озеро Ер-Ойлан, колодец Коюн-куи и вернулся обратно на Мургаб. Это последнее путешествие дало возможность приобрести более или менее ясное представление обо всей стране, ограниченной с севера поселениями Мерва, с юга Гератом и с востока и с запада реками Мургабом и Герирудом.
До последнего времени юго-западная Туркмения называлась неправильно англичанами Бадхызом, тогда как Бадхыз — горная страна, между рекою Кушк и Каш, населенная отчасти туркменами, отчасти джемшидами. [398]
Вся юго-западная Туркмения имеет около 250 верст протяжения с севера на юг и около 100 верст с запада на восток. Горы Борхут, составляя продолжение гор Сефид-кух, отделяются от главной цепи значительным понижением; так, между перевалами Ардеван и Каруан-ашан, Борхут представляет относительно окружающей местности ряд холмов с уклонами в 1/50 и по последним известиям не представляет никакого затруднения для движений; к Герируду этот хребет повышается и достигает 4 тысяч футов над уровнем моря; р. Герируд образует в этом месте узкую и длинную щель (Зюльфагар). С юга на север местность понижается, образуя за озером Ер-Ойлан волну — ряд глиняных холмов (2,000 над уровнем моря), разделяющих страну на две различные части: южная — холмиста, богата родниками и отличается песчано-глинистым грунтом, покрытым бурьяном и колючкой; при перевале через Эльберин-кыр, попадаешь в область постоянных и сильных южных ветров (отсюда и название Бадхыз: бад-ветер; хыз — корень глагола хастен — подниматься, вставать), поэтому и погода здесь редко бывает хороша. Северная — сначала изрыта оврагами, потом выравнивается и от колодца Коюн-куи грунт ее все более и более становится песчаным и проницаемым; подобно пескам Кара-кум, колодцы здесь редки и вода в них солоновата. Верхняя часть р. Герируда от крайнего афганского селения Кусана до Пуль-и-хатуна имеет ширину от 15 — 20 сажен и становится переходимою в брод во многих местах с апреля до декабря месяца. Каменные мосты имеются у Тир-пуля (40 сажен длины), где теперь стоит отряд Лемсдена, и у Пуль-и-хатуна. Река Мургаб, пройдя горные поселения племени Хазаре, у Бала-Мургаба, выходит на холмистую равнину Туркмении; холмы прерываются за Сары-язы, а далее на север, до Иол-отана, тянутся вдоль берегов песчаные бугры; до мыса Келе-бурун почва глинистая, далее — песчаная и здесь в незначительном расстоянии от берега попадаются часто развалины древних городов. Река течет то одним, то несколькими рукавами, шириной до 20 сажен: берега круты, до 4 и более сажен высоты. Мургаб течет по легко размываемому глинистому грунту, подмывы местами очень значительны и между Таш-кепри и Югенлы течение извилисто. Ширина долины, орошаемой и годной для хлебопашества, зависит от близости песков и измеряется от 300 сажен до 5 верст. Глубина реки в низкую воду от 3 — 4 фут, в высокую доходит до 14 фут. Для переправ, кроме бродов, имеется мост в Иол-отане (30 саж. шир.) и в оазисах для перевоза употребляются каюки (род больших лодок), Мургаб, как свидетельствуют развалины, более удобен для заселения, чем Герируд. [400]
Из притоков Мургаба следует упомянуть Кушк, Каш и Кайсор. Река Кушк берет начало в горных отрогах Сефид-куха. Грунт реки сначала каменистый, от Чил-духтера делается вязким и, не смотря на глубину не более 1 аршина, переправы возможны тут только в редких местах. От того же места долина реки, шириной около версты, становится удобной для хлебопашества. В притоках Кушка вода соленая и негодная для питья.
Растительность в крае находится в зависимости от грунта и воды; по берегам рек встречаются тополь, тута, верба и густые кустарники, но все названные породы не пригодны для больших построек. Внутри страны встречаются деревья только около родников; кустарники и травы в северной половине гораздо лучше, чем в южной. Поэтому сарыки и говорят про Мерв, что это обетованная земля — «мисир». Минеральные богатства еще неизвестны, кроме озер Ер-Ойлан, весьма богатых солью, которою пользуются туркмены всех племен.
Население юго-западной Туркмении состоит из сарыков и солор. Сарыки делятся на отделения: байрадж, сукты, алаша, хорассалы и герзек. Действительной власти здесь тоже не существует; ханы (как, например, Сары-хан в Иол-атане) ничтожны, а в важных делах собираются аксакалы.
Численность населения, по словам самих сарыков, от 12 до 20 тысяч кибиток, из коих одна треть в Иол-отане, а остальные главным образом занимают треугольник между Кушком и Мургабом (Пенде) и также кочуют по рекам, впадающим в Мургаб. В Пенде, также как и в Мерве, попадаются еврейские торговцы, воспитывающие своих детей в Герате. Нравы те же, что и в Мерве, но пендинцы наиболее кочевое племя. Построек у них нет, старинные укрепления Кегне-Пенде и Таза-Пенде развалились, и сарыки живут открыто, по 20 — 100 кибиток в селении; только в Иол-отане попадаются мазанки, как склады. Костюм сарыков отличается от мервского только преобладанием синего цвета. Главные занятия — скотоводство и земледелие, и первое очень развито; пендинцы пасут свои стада даже в Бадхызе, уплачивая афганцам за пастбище известную плату. Многие из них имеют до 1,000 прекрасных баранов в стаде и до сотни верблюдов. Иол-отанцы гораздо беднее, и стад у них мало.
Кроме местных неудобств для устройства плотин, самая первобытная и неумелая канализация мешает здесь правильному развитию земледелия; политическая неопределенность также не позволяет устроиться. Еще не так давно афганцы вытеснили из Бала-Мургаба сарыков и посевы последних перешли к джемшидам. Иол-отанский оазис шириною около 2 верст тянется от Казахлы почти до Мерва (60 верст), и надо полагать, что с умиротворением края сарыки вообще спустятся вниз по реке. [401]
Сарыки сеют: пшеницу, джугару (сарго), немного ячменю, прекрасный рис, который вывозится в Герат, Персию и Мерв, кунжут и люцерну; попадаются в незначительном количестве хлопок и огородные овощи; садов нет.
Привозная торговля, вследствие отсутствия потребностей, ничтожна, и такая же, как в Мерве. Отпуск состоит в баранах, продаваемых в Бухару, в лошадях и верблюдах, идущих в Герат; лес сплавляется в Мерв. Кроме того, сарыкские женщины выделывают ковры, кошмы и очень ценимую в Персии ткань из шерсти молодого верблюда.
Главным тормозом в торговле являлись постоянные грабежи на дороге. Для охранения каравана в 100 верблюдов приходилось нанимать до 60 человек, с платой каждому по 10 рублей до Чарджуя. Караваны эти шли в Бухару от 7-ми до 12-ти дней. Базары в Пенде бывают два раза в неделю, причем мелкая торговля вся сосредоточена в еврейских лавочках. Доход сарыков заключается в пошлине с караванов, проходящих из Герата в Бухару.
Солоры, по словам покойного Петрусевича, делятся на три колена: кипчаги, дазарду-ходжа и караман-ялаваг. Селения их сосредоточиваются близь Старого Серахса в количестве 3,000 кибиток; кроме того, до тысячи кибиток кочует по Мургабу, между мервцами и сарыками; у Чарджуя их имеется 400 кибиток, 200 в Маймене и близь Герата 100 домов.
Солоры бедны и живут в камышовых шалашах, стада малы, лошади и верблюды редки; главное занятие — земледелие; разбойничеством не занимаются уже давно.
Недавняя история передвижений всех названных племен заключается в следующем.
С конца прошлого столетия до пятидесятых годов, после разрушения Мерва эмиром Маасумом Бухарским, Мервом владели сарыки; текинцы, теснимые персами с Герируда, под начальством Коушут-хана вытеснили сарыков, и последние, после двухлетней борьбы, поднялись вверх по Мургабу. Там в это время жили солоры, изгнанные сюда в 1832 году Аббасом-мирзой из окрестностей Старого Серахса; они оттеснили в афганский Туркестан ерсарей и построили в Пенде два укрепления: Таза-Пенде и Кегне-Пенде. Под давлением сарыков, злополучные солоры, разоренные в конец, откочевывали к Зур-абаду на Герируде и через 12 лет получили позволение от персидского правительства опять селиться у Старого Серахса, с обязательством защищать границу от сарыков. Последние в отмщение делали на солоров неоднократные набеги. Вследствие всех этих приключений, солоры, сарыки и мервцы терпеть не могут друг друга и сходятся только в общей ненависти к Персии. Во времена аламанов, мервские [402] шайки ходили к Серахсу и сворачивали отсюда на Адам-Елан, Ак-Рабат и Пенде; сарыки распространяли свои грабежи по Мур-габу до бухарской дороги и тревожили восточные округа Персии — Джам, Бахарз и Сеистан. По словам Аббота, джемшиды не смели селиться ниже Кара-Тепе на Кушке и крайними афганскими селениями считаются Кусан и Бала-мургаб, где и теперь стоят развалины сторожевых башен. Афганцы никогда в туркменские дела не вмешивались и даже Дост-Магомет-хан, покоривший Афганский Туркестан в 1850 году и Герат в 1863 году, не возбуждал претензий на юго-западную Туркмению, признавая ее под протекторатом Медемия, хана хивинского.
Итак, вот в каком виде представляется вновь занятая нами страна и ее прошлая история. Прежде чем перейти к переговорам и событиям, возникшим вслед за присоединением Мерва и появлением русских в юго-западной Туркмении, считаем нелишним сделать краткий обзор Афганистана с географической и исторической точки зрения; страна эта является зоной, отделяющей русские владения от английской Индии, и может сделаться в случае безуспешности переговоров театром военных действий.
VI.
Афганистан и его географическое положение. — Горы, реки, климат. — Производительность, промышленность и торговля. — История и население. — Абдурахман-хан ").
(При составлении этой главы мы пользовались сочинением г — на Соболева «Англо-афганская распря», записками г. Гродекова об Афганистане, записками Феррье, историей Афганистана Маллесона, корреспонденциями англичан и британской энциклопедией.)
Современный Афганистан лежит между 61° и 75° восточной долготы и 37° и 29° северной широты и граничит: на северо-западе с юго-западной Туркменией, на севере — Аму-дарья отделяет его от бухарских владений, на западе с Персией, на юге с Белуджистаном, на юго-востоке с английской Индией и на востоке с Кашмиром; на северо-востоке граница неопределенно соприкасается с китайским Туркестаном и Памиром. Большая часть страны покрыта горами; хребет Гинду-Куш (высшие точки достигают 18 тысяч фут высоты над у. м.) разделяет Афганистан на две части: северную и южную. Продолжением Гинду-Куша на западе служит хребет Кух-и-Баба (достигает 17 тысяч фут высоты над у. м.), отделяющий от себя второстепенные хребты, которые под разными наименованиями, с перерывами, тянутся до Каспия. На юг от главного хребта [403] отделяется также много горных отрогов, из коих Спин-Гур имеет связь с Солимановыми горами, составляющими часть границы Афганистана и Индии. Из горных проходов, соединяющих эти две страны, замечательны Шутургорданский (11 тысяч фут над уровнем моря), соединяющий долину р. Курама с долиной р. Лагора; между Кандагаром и Кветтой — проходы: Болонский, Гвайский, Ходжакский и другие, соединяющие долину р. Инда с южным Афганистаном. Наконец, следует назвать знаменитый Бамианский проход через Гинду-Куш, соединяющий Кабул с главным городом северного Туркестана, Мазар-и-Шерифом. Из рек наиболее значительны: на севере — Аму-дарья с ее притоками; к югу от Гинду-Куша — Кабул-дарья, впадающая в Инд и на западе — р. Гильменд, берущая начало в том же хребте и впадающая в Сеистанское озеро (Зарре). Гильменд (древний Этимандер) имеет более 600 верст протяжения и пересекает главную дорогу из Герата в Кандагар около г. Гиришка; здесь она достигает 400 сажен ширины; глубина ее меняется в зависимости от таяния снегов. Назовем еще р. Курам, берущую начало близь Шутургорданского перевала и орошающую на протяжении 350 верст Курамскую область.
Климат Афганистана вообще считается весьма здоровым, в горных долинах — умеренный и жаркий только на низменностях. В Кабуле, главном городе Афганистана, зимою бывает снег. К особенно знойным местам следует причислить низовье р. Гильменда. Характер и виды растительности в стране зависят от относительного возвышения над уровнем моря и отличаются значительным разнообразием. Особенно хороши кормовые травы. Пшеница, кукуруза, ячмень, просо и джугара растут повсеместно. Афганистан славится разнообразием и высоким качеством своих фруктов; одного винограду насчитывают до 17 сортов, который в Индии продается по высокой цене. Кроме того, здесь возделывается табак, индийская конопля, хлопчатник, марена, масличные растения, тута, ревень и проч. Скотоводство составляет главное занятие жителей. Кроме огромного количества овец и рогатого скота, некоторые провинции славятся своими лошадьми (Герат, Балх, Кундуз), которыми, между прочим, ремонтируется афганская кавалерия. Минеральные богатства мало исследованы и мало разрабатываются. Местное население выделывает некоторые шерстяные и хлопчатобумажные ткани.
Торговля вследствие малых потребностей развита мало. Внешняя торговля ведется с Персией, Бухарой и Индией и производится караванным способом; до 50 тысяч верблюдов употребляются для грузов. Через Афганистан проходит в Индию транзит из Бухары и персидский, связывающий Кавказ и Малую Азию с Индией. Главный путь идет от Астрабада на Каспийском море на Мешхед [404] (533 версты), Герат (345 верст). Сэбзор (127 верст), Фаррах (120 верст), Вашир (120 верст), Гиришк (90 верст), Кандагар (113 верст), Кветта (221 верста), Шикарпур (313 верст), — итого 2,002 версты до р. Инда. Другой путь идет из Оренбурга, через Киргизские степи, в Бухару, через северный Афганистан, Бамианский проход, Кабул, в Пешавар (конечная станция железной дороги); всего 3,066 верст. Наконец, новый путь, создавшийся с покорением Ахал-Теке, от Михайловского залива на Каспийском море пролегает через текинский оазис и Атек до Серахса, затем через Герат на Ширкарпур — всего 2,041 верста. Если отсюда вычесть 210 верст железной дороги до Сиби и 222 версты закаспийской, то путь этот сокращается до 1,609 верст.
При персидских императорах нынешний Афганистан составлял северо-восточную часть Хорассана. В Азии название «Афганистан» редко употребляется; страна состоит из многочисленных областей и некоторые до сих пор сохранили древние названия. Афганцы начинают упоминаться в первый раз в истории с VII века до Р. X., когда они явились с запада в область Гхур (Герат).
Афганцы принадлежат к семитическому племени и ведут свое происхождение от исчезнувших десяти колен израильских; хотя это и не доказано, но в языке их попадаются еврейские слова.
Через Афганистан проходили все великие завоеватели, направлявшиеся в Индию, почему в населении и составилась поговорка, что «никто не может быть государем в Индии, не ставши прежде владетелем Кабула». Александр Македонский, Махмуд Газнийский (1000 — 1021 г. по Р. X.), Могамед Горский (1193 г.), Тамерлан (1398 г.), султан Бабер, основатель династии Великих Моголов (1504 — 1526 г.), и, наконец, Надир-шах (1739 г.) — все проходили через Афганистан. При Бабере Афганистан входил как провинция в состав великой империи, простиравшейся от берегов р. Аму до Ганга. Афганцы в IX веке владели северо-восточною частью края, который переходил из рук в руки. В XVIII столетии после смерти Надир-шаха, Афганистан отделился от империи, и самостоятельным государем был выбран один из сардарей великого полководца — Ахмет-Абдулла, основатель Дуранийской династии. Пределы Афганистана при этом государе простирались на севере до Аму-Дарьи и на юге до устьев р. Инда и моря. Вслед за ним, начиная с 1773 до 1823 года, в стране, благодаря бездарности его преемников и постоянным раздорам, часть владений отпала. В 1823 году, выдвинулся брат гератского визиря — Дост-Магомет-хан. Он воспользовался неурядицами, овладел Кабулом и принял религиозное звание [406] эмира; один из его братьев управлял Кандагаром, а другой Гератом. Мечтая восстановить прежние пределы Афганистана и вернуть Пешауэр, Дост-Магомет-хан обратился к генерал-губернатору Индии, лорду Оуклэнду, за содействием. Генерал-губернатор не только ему не оказал просимого содействия, но, боясь русского влияния, предложил кабульский престол изгнанному Шаху-Шуя, а для поддержания претендента, двинул через Боланский проход (1838 — 1839 г.) отряд английских войск. Экспедиция началась удачно, Дост-Магомет бежал, Шах-Шуя сел на престол, но не надолго. В 1841 году, вспыхнуло страшное восстание; английский посол в Кабуле, сэр Бернс, был убит и командующий отрядом, лорд Эльфинстон, отступил зимой с 4,000 солдат и 12,000 рабочих, которые все были перебиты на пути, и только один доктор Брайдон добрался до Джелла-лабада. Уцелевшие гарнизоны в Афганистане под начальством генералов Потти и Сэля, получив от нового генерал-губернатора, лорда Эльнборо, подкрепление, предводимое генералом Поллоком, двинулись на Кабул, освободили пленных, разграбили город и взорвали великолепный кабульский базар. Затем Афганистан в 1842 году был очищен, а в следующем году Дост-Магомет вновь сделался эмиром. Во время войны с сейками (1848 — 1856 г.), при лорде Донкузи, Дост-Магомет сделал попытку овладеть Пешауэром, но неудачно. Вскоре затем был заключен с английским правительством договор, которым эмир обязался не покушаться на страны, уже находящиеся в зависимости от англичан, и Дост-Магомет обратил свои усилия на утверждение монархии в пределах Афганистана. При нем была приобретена часть Афганского Туркестана, уничтожена самостоятельность Кандагара и отнят у персов Герат. Таким образом, его наследнику Шир-Али-хану Афганистан перешел уже объединенным. Врат Шир-Али-хана, Афзул-хан, восстал против нового эмира, но был побежден (1864 г.), а сын его, Абдурахман-хан, бежал в Бухару. Вслед затем следующий брат Шир-Али, Азим-хан, поднял знамя междоусобной войны, в которой опять принял участие Абдурахман-хан. В течение 1867 — 1868 годов Кабулом владели попеременно Афзул и Азим-ханы, пока последнего не прогнал сын эмира, Якуб-хан, водворивший своего отца на престоле. Абдурахман опять бежал в Мешхед и через Бухару пробрался (1868 г.) в русский Туркестан, где и оставался до осени 1879 года. Шир-Али-хан соединил под общей властью все земли своего отца. Отношения его к английскому правительству, с течением времени, все более и более обострялись и, наконец, кончились войной 1879 года. Первоначальными причинами разрыва были: 1) отказ вице-короля, лорда Майо, признать его младшего сына, Абдул-Джана, наследником ([407] Шир-Али-хан не любил своего старшего сына Якуб-хана, бывшего правителем Герата, не смотря на оказанные им услуги; Якуб-хан, раздраженный несправедливостью отца, отделился от Кабула, тогда Шир-Али-хан, выждав несколько лет, пригласил Якуб-хана в Кабул и засадил в тюрьму); 2) в 1871 году, когда возник вопрос о разграничении с Персией, Англия вмешавшись в качестве третейского судьи, вынудила эмира передать часть Сеистана Персии, что, конечно, не понравилось эмиру; 3) в 1875 году, англичане заняли Келат с Боланским проходом и объявили Белуджистан под протекторатом Англии, тогда как Шир-Али-хан считал эту страну в области своего влияния.
В 1879 году, прием генерала Столетова в Кабуле и отказ в том же ост-индскому правительству повели к окончательному разрыву. Английские отряды сначала победоносно двинулись в Афганистан; Шир-Али бежал в Мазар-и-Шериф и умер на нашей границе. По Гандамакскому миру, заключенному с новым эмиром Якуб-ханом, англичане приобрели западные выходы из горных проходов и право содержать своего резидента в Кабуле. Но население, недовольное присутствием англичан, восстало, резидент Каваньяри был убит со всей свитой, и англичанам пришлось снова занимать Кабул и вести войну.
Война эта (1880 — 1881 гг.) велась с весьма сомнительным успехом. В августе 1880 года, кандагарский отряд был разбит гератскими войсками под начальством Эюб-хана у Майвенда и был выручен генералом Робертсом, который форсированным маршем двинулся из Кабула к Кандагару и здесь 1-го сентября нанес Эюб-хану поражение. Тем не менее, страна была в полном восстании, и англичане, тревожимые со всех сторон, были выведены из неудобного положения новым претендентом на престол Абдурахман-ханом, еще в конце 1879 года появившимся в афганском Туркестане и провозглашенным там эмиром. Война кончилась, как известно, признанием англичанами Абдурахман-хана эмиром Афганистана, очищением всей страны и даже Кандагара, в 1881 году.
Новый эмир — Абдурахман-хан родился в 1844 году.
Родственные отношения его к двум последним эмирам видны из следующей таблицы:
— > Магомет-Валихан
— > Магомет-Ахзям (эмир)
— > Магомет-Авзаль — > Абдурахман-хан (эмир)
Дост-Магомет-хан (эмир) —
— > Магомет-Акбар (победил англичан в 1841 г.)
— > Галем-Хайдар — > Абдулла-джан (умер в 1878 г.)
— > Шир-Али-хан (эмир) — > Эюб-хан (правитель Герата)
— > Якуб-хан (эмир) [408]
Уже 12-ти лет Абдурахман-хан принимал деятельное участие в политике и переворотах своей родины. По отзывам лиц, его знавших, это — человек храбрый, решительный, обладающий проницательностью и умом. В сношениях с Англией и Россией он понатерся и выучился хитрить. Образование его ничтожно, хотя он вынес кое-что из продолжительного пребывания своего в Ташкенте; говорят, умеет читать карту; это уже много. Он не изнежен и до сих пор, как кажется, пользуется доверием своего пылкого народа.
Текст воспроизведен по изданию: Россия в Средней Азии. (Очерк наших новейших приобретений) // Исторический вестник. № 5, 1885
текст - Маслов А. 1885
© сетевая версия - Тhietmar. 2007
© OCR - Трофимов С. 2007
|
