Последнее время в Казахстане усиленно муссировались слухи о возможном возвращении в страну опального экс-премьера Акежана Кажегельдина. Потом появилось известное письмо, подписанное «группой товарищей», в котором обосновывалась такая необходимость. Вполне естественно, что аналитическое сообщество республики, не особенно избалованное такими острыми темами, не могло остаться в стороне. Именно эта, казалось бы, на первый взгляд, частная проблема стала в прошлую пятницу предметом обсуждения в дискуссионном клубе «Политон» имени Н. Масанова.
Можно сколь угодно спорить о роли и месте А. Кажегельдина в новейшей истории Казахстана, но, несомненно, он, пожалуй, одна из немногих по-настоящему харизматичных и ярких личностей нашей политики. И в силу этого вопрос о его гипотетическом возвращении в страну и вырос, наверное, из сугубо частной проблемы в почти общенациональную.
Обсуждение началось с двух содокладов, которые поочередно сделали политолог Андрей Чеботарев и журналистка Айгуль Омарова. Оба достаточно известные и авторитетные в своей области люди. Забегая вперед, отметим, что выступление господина А. Чеботарева было аналитически более глубоким, а доклад госпожи А. Омаровой эмоционально более насыщенным. Как бы то ни было, обоим содокладчикам удалось по-хорошему «завести» аудиторию, что в итоге выразилось в достаточно оживленной и по-хорошему острой полемике.
А. Чеботарев сделал комплексный анализ факторов, в силу которых возможно возвращение господина А. Кажегельдина в страну. Самый первичный из них – это волеизъявление власти, то есть если сие будет ей угодно, то проблема чисто теоретического характера может трансформироваться в практическое решение. Тем более, мировая история знает немало примеров, когда те или иные политические деятели возвращались на родину после вынужденного пребывания вне ее пределов.
Однако в случае с А. Кажегельдиным есть одна загвоздка – вынесенный ему судебный приговор. Правда, в нем есть один тонкий нюанс, дающий возможность для маневра: на Акежана Магжановича не распространяется норма, согласно которой приговор начинает действовать с момента поимки осужденного. Вместе с тем нельзя забывать, что нашими властями время от времени предпринимались попытки выманить А. Кажегельдина из-за рубежа, и это не может не накладывать определенный отпечаток на переговорный процесс.
При наличии политической воли механизм возврата может быть любой. Но первым условием должна стать отмена приговора. Для этого придется признать неправомерными следственные действия, которые проводились в отношении А. Кажегельдина. Если вспомнить, что этим занимался в свое время КНБ, где на первых ролях были Рахат Алиев и Альнур Мусаев, то это не представляется столь уж и невероятным.
Многие наблюдатели называют еще один фактор, который мог бы способствовать более скорому решению проблемы возвращения А. Кажегельдина в страну – председательствование Казахстана в ОБСЕ. По мнению А. Чеботарева, данный фактор не стоит переоценивать. Если бы наша власть действительно хотела бы реально улучшить свой международный имидж, то она проявила бы куда больший либерализм в отношении многих приговоренных по далеким от уголовного характера мотивам.
В то же время фактор Алиева-Мусаева и практические действия власти в их отношении свидетельствуют, что Рахат Алиев на текущий момент – самый опасный для нее человек. Исходя из этого, можно предполагать, что власть будет стремиться не допустить возможного объединения двух таких опасных для существующего режима людей. Тем более что у Акежана Кажегельдина и Рахата Алиева есть опыт контактов. Правда, тогда Р. Алиев выступал в качестве эмиссара Астаны на переговорах с политическим эмигрантом.
Если к этой связке добавится еще и экс-председатель КНБ Альнур Мусаев, который является носителем секретов политической кухни и взаимоотношений внутри нашей элиты, то это, по мнению А. Чеботарева, не добавит власти ощущения комфортности.
Другой фактор, в контекст которого вписывается возвращение А. Кажегельдина, – это поддержание внутриэлитного баланса. Как считает эксперт, в последнее время окружение президента Н. Назарбаева сильно поредело – некоторые старые соратники ушли в тень, других, как это случилось с В. Храпуновым, сильно «задвинули». Поэтому Н. Назарбаев начинает потихоньку возвращать «старую гвардию» – своих прежних выдвиженцев. Например, таких, как Мажит Есенбаев.
Еще один фактор, который с точки зрения А. Чеботарева один из наиболее важных: создание еще одного центра силы в оппозиционном лагере. Это могло бы значительно осложнить попытки консолидации казахстанской оппозиции. Тем более что в последнее время в этом направлении оппозиция предпринимала определенные шаги. Правда, пока не очень результативные.
Самый болезненный для нашей власти фактор – это Казахгейт. А. Чеботарев сделал предположение, что власть может рассчитывать, что, договорившись с Кажегельдиным, сможет использовать его в качестве человека, способного дезавуировать показания Р. Алиева, если последний окажется одним из свидетелей на процессе.
Косвенным фактором может быть предстоящая смена президентов в России и США. Это дает нашей власти определенные возможности для лавирования и политического торга, чтобы попытаться выйти из-под удара.
Вместе с тем, как выразился политолог, не сомневаясь в том, что сам А. Кажегельдин, конечно, хочет вернуться в страну, очень важно, на каких условиях он согласится сделать это. И сам же попытался ответить на этот вопрос. А. Кажегельдин должен вернуться в страну только при условии полной реабилитации, а не как в случаях с Мухтаром Аблязовым, Галымжаном Жакияновым или Сергеем Дувановым. Тем более что власть может пойти на это, сделав крайними прежнее руководство КНБ – Р. Алиева и А. Мусаева.
Также А. Чеботарев высказал мнение, что нужны усилия «снизу», чтобы подтолкнуть власть к решению этой проблемы. Для этого наша оппозиция должна устроить несколько инициативных митингов. Кроме того, и сам А. Кажегельдин может начать встречное движение в правовом аспекте – нанять адвокатов, которые инициировали бы процесс по пересмотру дела. Тем самым он как бы «поможет» власти, а там можно было бы вести и более предметные переговоры.
Второй содокладчик А. Омарова построила свое выступление на характеристике деятельности А. Кажегельдина на посту премьер-министра. Характеризуя ее, она подчеркнула, что с самого начала появления А. Кажегельдина на властном олимпе было заметно, что он – личность. Выразилось это в том, что он в корне поменял стиль работы правительства. Деятельность кабинета министров стала более прозрачной, к освещению заседаний правительства активно привлекались СМИ. Это не могло не импонировать. В итоге центр влияния постепенно стал смещаться от президента и правительства в сторону правительства, а премьер-министр стал приобретать политический вес.
Если бы не было А. Кажегельдина, то не было бы и отечественных «младотюрков» и их последующего превращения в заметный фактор внутриполитической жизни, когда осенью 2001 года произошло создание объединения Демократический выбор Казахстана. Правда, «младотюрки» не оказали А. Кажегельдину ни политической, ни моральной поддержки, когда он озвучил свои президентские амбиции. Однако в современных условиях возвращение А. Кажегельдина, по мнению А. Омаровой, может стать катализатором политической активности молодых и амбициозных политиков.
Но вместе с тем, как считает А. Омарова, есть немало влиятельных сил, которые не будут приветствовать возвращение в страну опального экс-премьера. Прежде всего это группы влияния, сложившиеся вокруг Н. Назарбаева. К этим же силам можно отнести сложившиеся финансово-промышленные группы, которые опасаются нового передела собственности. Как это ни парадоксально, нежелающие возвращения А. Кажегельдина найдутся и среди оппозиционных сил. К ним госпожа Омарова относит ту часть оппозиции, которая боится того, что если А. Кажегельдин, вернувшись в страну, включится в оппозиционное движение, то это сразу покажет их политическую несостоятельность.
Состоявшаяся после этого дискуссия показала, что, несмотря на долгое отсутствие в стране, А. Кажегельдин до сих пор воспринимается многими как заметный фактор политической жизни. Мнений и версий было высказано немало, поэтому мы остановимся лишь на некоторых.
Так, известный социолог Г. Елеуова сказала о том, что согласно соцопросам, А. Кажегельдин долгое время после вынужденной эмиграции стабильно удерживал вторую строчку по известности среди казахстанских политиков. Так продолжалось до тех пор, пока в активную политику не пришла Д. Назарбаева, а чуть позже и некоторые другие молодые политики типа Б. Абилова. Одновременно с этим госпожа Елеуова подчеркнула, что категории «известность» и «популярность» далеко не однозначные категории. Известность А. Кажегельдина носит негативный отпечаток, так как, по оценке социолога, это связано с тем, что скандально известный в свое время лозунг «Казахстан без Назарбаева» ассоциировался именно с А. Кажегельдиным. Косвенно с такой постановкой вопроса согласился и С. Дуванов, сказавший о том, что в массовом восприятии Кажегельдина присутствует «эффект Чубайса», когда именно с его именем увязывается самое трудное и противоречивое время «шоковой терапии», а также результаты так называемой прихватизации.
Весьма любопытные вопросы прозвучали из уст известного оппозиционного журналиста М. Нурмагамбетова. Если власть решится на реабилитацию А. Кажегельдина, то как будет решаться вопрос в отношении Г. Жакиянова, М. Аблязова, а в последующем с Р. Алиевым и А. Мусаевым? При всей кажущейся парадоксальности, вопросы далеко не праздные. То, что кажется невероятным и даже где-то абсурдным сегодня, завтра может стать весьма актуальным…
Некоторые участники дискуссии при оценке факторов, в той или иной степени могущих оказать влияние на проблему возвращения А. Кажегельдина в страну, высказали мнение, что не стоит уповать на Казахгейт, поскольку это уже набившая оскомину и потерявшая актуальность тема. Другие же наоборот придерживаются точки зрения, что фактор Казахгейта по-прежнему актуален. Как образно выразился С. Дуванов, Казахгейт – это не вчерашний день, а завтрашний.
Почти все участники дискуссии склонялись к одному мнению: возвращение А. Кажегельдина – это обнадеживающий фактор. Правда, какую конкретно практическую отдачу это может дать, никто внятно не озвучил. Но пафос был такой: «Как было бы здорово!»
В принципе, мы согласны с такой постановкой вопроса. Но только с человеческой точки зрения, и не более того. Конечно же, это не совсем нормально, когда человек с таким потенциалом, как А. Кажегельдин, изгоняется из страны только потому, что он стал неугоден Власти.
Но вместе с тем мы не можем не задаться вопросом: «Насколько оправданны ожидания, связанные с гипотетическим возвращением Акежана Магжановича в Казахстан?..» Нисколько не умаляя личных заслуг А. Кажегельдина, мы почти уверены, что его возвращение ничего решительно не изменит в нашей политической жизни. Потому что последней не существует как таковой. По одной простой причине – политическая жизнь предполагает прежде всего существование реальной конкуренции идей, мнений, платформ, программ. У нас же на деле просто управленческая модель с имитацией время от времени некоего подобия политической жизни. И так будет продолжаться до тех пор, пока не произойдет смена лидера, режима, власти. Это кому как будет угодно. Но до тех пор завышенные ожидания, связанные с возвращением А. Кажегельдина, очень смахивают на ситуацию из пьесы создателя театра абсурда Сэмюэла Беккета «В ожидании Годо». Якобы, когда он вернется, то все в нашей жизни прекрасным образом переменится в лучшую сторону… И даже то, как происходило обсуждение вероятности возвращения А. Кажегельдина, еще раз высветило убожество нашей политической жизни.
Не сотворение ли это еще одного кумира, после пришествия которого нас ждет очередное разочарование?.. Если это пришествие вообще состоится…
